Расставание
Я б завела дневник – но у меня ужасный почерк…
Картонные окна, свет непрерывно мотает счетчик,
Я понятия не имею, не отменили ли ход времени,
Может ученные уже разработали его замедление?
У меня есть такое стойкое подозрение…
У меня бесконечная ночь моего ожидания милости,
У меня сумасшедшая правда, кричащая: ты брошена,
И мне так тошно, противно, раздражительно от ее правдивости…
Я бы убила ее без раздумий, но невозможно же…
Вот какая бессмертная истина обо всем ужасающем,
Что в начале было верою в исключение из правила,
У любви есть два деления: брошенный и бросающий,
Я была вторым вариантом, но быстро себя исправила…
Или даже вернее сказать, что испортила импульсивностью,
Или даже еще приятнее: уничтожила до основания,
Если выживу, надо бы научиться игре и льстивости…
Чтобы больше не слышать собственного завывания…
Эта боль – ириска, прилипла, склеила, но растает ли?
Рассосется ли или так и буду нервами да на сладкое,
Мы так много планировали и так ничего не оставили
Пустота прямая, широкая, холодная, гладкая…
Да и пусть бы одна пустота, но не боль пронзающая,
Выворачивает наизнанку - не хватает силы мне…
Да, я знаю, что не одна такая страдающая,
Но ведь еще вчера я была одна на столько счастливая…
У меня дрожат колени, руки, в глазах все точками,
Сердце по ребрам прыгает, болят даже волосы,
Я захлебываюсь не только слезами, но и своими строчками,
Мне кажется тут меньше воздуха, чем даже в космосе…
Мне кажется эта плитка стенная клеткой, может быть,
Только кажется, но мой мозг начинает плавится…
Можно же хорошо запомнить, почему тяжело забыть?
Почему все хорошее испарилось, а боль останется…?
Ощущенье, что это вторник, бесконечный, памятный…
И что уже года два он бесконечно тянется,
Меня кидает из слез в ненависть – я безумный маятник
Если даже выживу, меня уже не останется…
Я не ем, не пью, я боюсь света и даже улицы,
Там живут, там смеются, там любят и там целуются,
Да что уж там, в комнату где ты спал – истерика,
Я почти не существующая, я вылезшая из телека,
Выпрыгнувшая из не дочитанного романа о взаимности,
Я уже три дня и больше пишу тебе письмо с просьбой о милости,
Просто жалости мне горстку иначе не выдержу,
Я сама себе это глупое сердце возьму да вырежу….
Я взрываюсь, меня кидает с колен да ко мщению,
Я уже в третий раз умоляю твое прощение…
Я уже в сотый раз раскаялась о содеянном,
Я же так тебя полюбила, я же так верила…
Да, я знаю, на мне ответственность за родителей,
Я закрылась в себе, забыла как мир выглядит,
Я не помню зачем работала, как это делала,
Все, что помню, что так любила и так верила…
Растворяется все реальное, краски выцвели,
Вероятно, за окнами день – там шумит улица,
А у меня новая фобия – я боюсь все лица,
В каждом из них есть черты твоего лица…
Но забыла тебе сказать, что я очень странная:
Я умею загадывать желание слишком правильно,
Чтоб оно сбывались быстро и обязательно,
Я не делаю зла, но нужно карать предателей…
Сил нет слово сказать и сил нет общаться жестами,
Мне уже от горечи даже и букв не помнится,
Я болю каждой клеткой, больно до сумасшествия,
Но я вытерплю, выживу, хоть прогорела полностью,
Ты вернешься ко мне дорогою мной изведанной…
И тебе будет втрое больше, чем мне преданной…
Картонные окна, свет непрерывно мотает счетчик,
Я понятия не имею, не отменили ли ход времени,
Может ученные уже разработали его замедление?
У меня есть такое стойкое подозрение…
У меня бесконечная ночь моего ожидания милости,
У меня сумасшедшая правда, кричащая: ты брошена,
И мне так тошно, противно, раздражительно от ее правдивости…
Я бы убила ее без раздумий, но невозможно же…
Вот какая бессмертная истина обо всем ужасающем,
Что в начале было верою в исключение из правила,
У любви есть два деления: брошенный и бросающий,
Я была вторым вариантом, но быстро себя исправила…
Или даже вернее сказать, что испортила импульсивностью,
Или даже еще приятнее: уничтожила до основания,
Если выживу, надо бы научиться игре и льстивости…
Чтобы больше не слышать собственного завывания…
Эта боль – ириска, прилипла, склеила, но растает ли?
Рассосется ли или так и буду нервами да на сладкое,
Мы так много планировали и так ничего не оставили
Пустота прямая, широкая, холодная, гладкая…
Да и пусть бы одна пустота, но не боль пронзающая,
Выворачивает наизнанку - не хватает силы мне…
Да, я знаю, что не одна такая страдающая,
Но ведь еще вчера я была одна на столько счастливая…
У меня дрожат колени, руки, в глазах все точками,
Сердце по ребрам прыгает, болят даже волосы,
Я захлебываюсь не только слезами, но и своими строчками,
Мне кажется тут меньше воздуха, чем даже в космосе…
Мне кажется эта плитка стенная клеткой, может быть,
Только кажется, но мой мозг начинает плавится…
Можно же хорошо запомнить, почему тяжело забыть?
Почему все хорошее испарилось, а боль останется…?
Ощущенье, что это вторник, бесконечный, памятный…
И что уже года два он бесконечно тянется,
Меня кидает из слез в ненависть – я безумный маятник
Если даже выживу, меня уже не останется…
Я не ем, не пью, я боюсь света и даже улицы,
Там живут, там смеются, там любят и там целуются,
Да что уж там, в комнату где ты спал – истерика,
Я почти не существующая, я вылезшая из телека,
Выпрыгнувшая из не дочитанного романа о взаимности,
Я уже три дня и больше пишу тебе письмо с просьбой о милости,
Просто жалости мне горстку иначе не выдержу,
Я сама себе это глупое сердце возьму да вырежу….
Я взрываюсь, меня кидает с колен да ко мщению,
Я уже в третий раз умоляю твое прощение…
Я уже в сотый раз раскаялась о содеянном,
Я же так тебя полюбила, я же так верила…
Да, я знаю, на мне ответственность за родителей,
Я закрылась в себе, забыла как мир выглядит,
Я не помню зачем работала, как это делала,
Все, что помню, что так любила и так верила…
Растворяется все реальное, краски выцвели,
Вероятно, за окнами день – там шумит улица,
А у меня новая фобия – я боюсь все лица,
В каждом из них есть черты твоего лица…
Но забыла тебе сказать, что я очень странная:
Я умею загадывать желание слишком правильно,
Чтоб оно сбывались быстро и обязательно,
Я не делаю зла, но нужно карать предателей…
Сил нет слово сказать и сил нет общаться жестами,
Мне уже от горечи даже и букв не помнится,
Я болю каждой клеткой, больно до сумасшествия,
Но я вытерплю, выживу, хоть прогорела полностью,
Ты вернешься ко мне дорогою мной изведанной…
И тебе будет втрое больше, чем мне преданной…
