Гладкий стих. Заметки нелитературоведа.

Выхолощенный текст даёт покой.

Он так правилен, так правильно удобен.

Он хорош, поскольку ты вполне

"Так уж, ничего, поэт" и всё умеешь:

 

Ты умеешь "нужно" рифмовать,

Не сбиваешь ритм, умеешь строить.

За такой хороший, гладкий текст,

Да со смыслом - не дают пощёчин.

 

За него ты снищешь похвалы,

Одобрение, друзей и кучу лайков.

Это будет очень хорошо -

Гладкий стих не создан для кусанья.

 

Стих неправильный всё ставит на дыбы,

Всё в нём нелогично и неточно.

Возмущает, возбуждает всех,

Очень, очень редких восхищает.

 

Восхищает сразу до основ,

Погружает в глубину иную.

 

Но не все земные так хотят,

Но не все готовы погружаться.

 

Так, поэзия есть чудо, и она

Ключ к тому, кем быть трудней всего -

Самим собою.

 

Стих неправильный и странный, но живой,

Стих, в который хочется вчитаться...

 

 

Всё сказанное не относится к неправильности от безграмотности, нет, речь идёт, конечно же, о творческой "неправильности". Когда присутствует стилистическая игра, неожиданные рифмы, интересный ритмический и звуковой рисунок, не говоря уже об образности. Когда присутствует парадоксальность, антиномия (объединение противоречий), творческое нарушение формальной логики, ассоциативность и ещё много чего. Когда художник слова находится в непрерывном творческом поиске, создаёт глубокие, цепляющие своей "неправильностью" тексты.

 

Мой любимый литературовед Юрий Лотман (в частности, статья "О "плохой и "хорошей" поэзии") считал это необходимым условием хорошего стихотворения.

 

Я эту речь веду к тому, что очень часто поэт сталкивается с читателем, который требует быть простым и понятным, хвалит за доступность. Конечно, есть разные стили поэзии и разные вкусы, но... читатель, задумайся, а не обкрадываешь ли ты себя? Ты не любишь художественный текст. А почему? Задумайся об этом. Волею-неволею участвуешь в обеднении языка родной литературы, создавая обывательский запрос: "Я хочу, чтоб было мне понятно, ясно всё, и никаких". Ты не можешь этого потребовать от классиков, которыми тебя насиловали в школе, но можешь всё это сейчас легко высказать живому и ранимому поэту. И поэты ведь перестают творить, и уходят в эту удобную нишу, где, как минимум, не бьют, а то и хвалят. Поскольку очень уж прочный стержень нужно иметь внутри, чтобы выдержать всё это, не сломаться.

 

Но и ты, поэт, задумайся, а ты? Не обкрадываешь ли себя, отказываясь от своих основ, от своего творческого начала? Не слишком ли велика цена за сей отказ? Стоит ли так предавать себя? Лишаться того радостного ощущения глубины, которое приходит в миге творчества, которое так греет, пробуждает жизнь, дарит полёт и смысл... Есть ли что-то такое, ради чего стоит отказаться от своего внутреннего мира? От своей мечты?

 

Я всё это говорю не просто так, знаю по себе и вижу по другим, как всё это сложно, вроде незаметно протекает так, бескровно, но... так странно... слышишь от кого-то вдруг: "Раньше так писал, теперь пишу понятно, надоело, ведь не понимают, не читают."

 

 

Безумье вечное поэта -

Как свежий ключ среди руин...

Времён не слушаясь запрета,

Он в смерти жизнь хранит один.

 

(Владимир Соловьёв)