Морской

Соленый ветер бьет в мои глаза
и чаек резкий крик.
На горизонт смотрю: штрих полосы
соединяет sky and sea.
И этот гладкий и синюшный лик (достаточно моргнуть),
и в этот миг граница не видна.

Тот чуть темней, но так же он бездонен
(на вид уж точно). Близится закат.
Бордовой лавой погружаясь в море
сгущает краски дней. Ему безмерно рад,
но радости сильней в сто крат
морское горе...

Я рад тому, что ветер столь крепчает
и нужно срочно кутаться в пальто,
но гардероба нет.
Лишь крики чаек и на столе бутылка. В ней вино.
Стол хоть из дерева, но всё одно:
в нем 200 гаек.

Убавился нектар наполовину
усилив в голове моей туман. Нет, я не пьян.
Я изможден. Повинен.
И в такт вине над головой вопит баклан,
и воплем подливает мне в стакан то, 
что в графине.

Мне здесь невмоготу наедине
с расплавленным песком,
с ракушкой прилипающей к ступне.
Невыносимо здесь во сне
и наяву, но в горло ком
так часто подступает. Мне известен
и так неблагодарно мне знаком
тьмы буревестник.

И тот пророк не предвещает, кроме
зловещей и густеющей тоски,
никак и ничего.
И всё, что в доме,
в том, что живет в моей груди, 
болезненно заполнится внутри
задернув шторы.

И вдруг я превращусь в альпийский горн
надрывно призывающий к победе,
но той ценой,
которой нет цены.
Триумфом приходящим из войны,
отрубленной рублёвой головою.
Смеяться может будут позже дети,
но шепотом и только меж собой.

Пустой бутыль отправив ловко в урну
из-за стола поднялся и пошел.
Не ровным шагом,
с дрожью и с испугом.
Ногами борозды в земле, как будто плугом
оставляю. Словно кругом
дрейфую в море, где покой нашел.

Пусть унесет меня волна забвенья,
забрав с собой надежду и тоску
по тем приятным и скупым мгновениям,
где за сколоченным не сам сижу.
Где руку жму
шершавую от соли
и, где ничтожно мало боли - 
пусть заберет с собой на глубину.

Останется пустая оболочка,
как всё вокруг - пустое - не моё,
но "Ё-моё"!!
Здесь не поставишь точку.
Я будто колесом напал на кочку
и колесо теперь отчаянно гниет,
скрипит и чахнет, ржавчиной рыдает
и двигаться мне дальше не дает.

Как зуб больной, что нудно порывом
разносит боль в обеих челюстях.
Пред матом - шах.
и с трепетом, с надрывом
я взвыл откинув голову назад.
И дав забыть костяшке о корнях
поставил зубу мат!

И сразу так легко и, так спокойно:
ни колеса, ни зуба, ни борьбы,
не снятся сны....
расслабился покорно
Уже не вижу месяца дуги.
Пару секунд назад кричал упорно,
но больше нет печальных нот из горна.
Лишь тишина
и на воде круги.