Великое ничто
1
Моя душа — глухой всебожный храм,
Там дышат тени, смутно нарастая.
Отраднее всего моим мечтам
Прекрасные чудовища Китая.
Дракон — владыка солнца и весны,
Единорог — эмблема совершенства,
И феникс — образ царственной жены,
Слиянье власти, блеска и блаженства.
Люблю однообразную мечту
В созданиях художников Китая,
Застывшую, как иней, красоту,
Как иней снов, что искрится, не тая.
Симметрия — их основной закон.
Они рисуют даль — как восхожденье,
И сладко мне, что страшный их дракон -
Не адский дух, а символ наслажденья.
А дивная утонченность тонов,
Дробящихся в различии согласном,
Проникновенье в таинство основ,
Лазурь в лазури, красное на красном!
А равнодушье к образу людей,
Пристрастье к разновидностям звериным,
Сплетенье в строгий узел всех страстей,
Огонь ума, скользящий по картинам!
Но более, чем это всё, у них
Люблю пробел лирического зноя.
Люблю постичь сквозь легкий нежный стих
Безбрежное отчаянье покоя.
2
К старинным манускриптам в поздний час
Почувствовав обычное призванье,
Я рылся между свитков — и как раз
Чванг-Санга прочитал повествованье.
Там смутный кто-то,— я не знаю кто,—
Ронял слова печали и забвенья:
«Бесчувственно Великое Ничто,
В нем я и ты — мелькаем на мгновенье.
Проходит ночь — и в роще дышит свет,
Две птички, тесно сжавшись, спали рядом,
Но с блеском дня той дружбы больше нет,
И каждая летит к своим усладам.
За тьмою — жизнь, за холодом — апрель,
И снова темный холод ожиданья.
Я разобью певучую свирель.
Иду на Запад, умерли мечтанья.
Бесчувственно Великое Ничто,
Земля и небо — свод немого храма.
Я тихо сплю,— я тот же и никто,
Моя душа — воздушность фимиама».
Февраль 1900
Моя душа — глухой всебожный храм,
Там дышат тени, смутно нарастая.
Отраднее всего моим мечтам
Прекрасные чудовища Китая.
Дракон — владыка солнца и весны,
Единорог — эмблема совершенства,
И феникс — образ царственной жены,
Слиянье власти, блеска и блаженства.
Люблю однообразную мечту
В созданиях художников Китая,
Застывшую, как иней, красоту,
Как иней снов, что искрится, не тая.
Симметрия — их основной закон.
Они рисуют даль — как восхожденье,
И сладко мне, что страшный их дракон -
Не адский дух, а символ наслажденья.
А дивная утонченность тонов,
Дробящихся в различии согласном,
Проникновенье в таинство основ,
Лазурь в лазури, красное на красном!
А равнодушье к образу людей,
Пристрастье к разновидностям звериным,
Сплетенье в строгий узел всех страстей,
Огонь ума, скользящий по картинам!
Но более, чем это всё, у них
Люблю пробел лирического зноя.
Люблю постичь сквозь легкий нежный стих
Безбрежное отчаянье покоя.
2
К старинным манускриптам в поздний час
Почувствовав обычное призванье,
Я рылся между свитков — и как раз
Чванг-Санга прочитал повествованье.
Там смутный кто-то,— я не знаю кто,—
Ронял слова печали и забвенья:
«Бесчувственно Великое Ничто,
В нем я и ты — мелькаем на мгновенье.
Проходит ночь — и в роще дышит свет,
Две птички, тесно сжавшись, спали рядом,
Но с блеском дня той дружбы больше нет,
И каждая летит к своим усладам.
За тьмою — жизнь, за холодом — апрель,
И снова темный холод ожиданья.
Я разобью певучую свирель.
Иду на Запад, умерли мечтанья.
Бесчувственно Великое Ничто,
Земля и небо — свод немого храма.
Я тихо сплю,— я тот же и никто,
Моя душа — воздушность фимиама».
Февраль 1900
Разбор стихотворения классика «Бальмонт Константин» — «Великое ничто»
Анализ стихотворения «Великое ничто»
Стихотворение Константина Бальмонта «Великое ничто» (февраль 1900) представляет собой философский диптих, исследующий контраст между эстетическим идеалом восточного искусства и экзистенциальной пустотой бытия. Поэт, известный своей импрессионистической манерой и пристрастием к экзотическим темам, создает здесь сложную метафизическую картину. Композиция и структура. Произведение делится на две контрастные части. Первая часть (9 строф) — это гимн китайскому искусству, его эстетике и философии. Вторая часть (4 строфы) — погружение в древний манускрипт, где голос мудреца Чванг-Санга провозглашает идею «Великого Ничто». Тематика и образы.- Восточная эстетика: Бальмонт воспевает «прекрасные чудовища Китая» — дракона, единорога, феникса. Он акцентирует симметрию, «утонченность тонов», «застывшую, как иней, красоту». Для него китайское искусство — это «глухой всебожный храм» души, где царит гармония.
- Экзистенциальная пустота: Вторая часть разрушает гармонию. «Бесчувственно Великое Ничто» — мир, лишенный божественного присутствия. Время (птички, разлетающиеся на рассвете) и пространство («Иду на Запад») указывают на бренность. Лирический герой приходит к «безбрежному отчаянью покоя», растворяясь в «воздушности фимиама» — пустоте, ставшей единственной реальностью.
- «Китайские стихи» Николая Гумилёва — схожая эстетизация Востока.
- «Скифы» Александра Блока — контраст между Западом и Востоком.
- «Тень друга» Ивана Бунина — экзотические путевые впечатления.
- «Я знаю, что все станет прахом...» Константина Бальмонта (из того же цикла) — развитие темы бренности и нирваны.
