Закурю перед боем махорку...

Не ищу я окопную правду,

Я сам из нее состою.

И в окопе, что залит водою,

Танк немецкий со свастикой жду.

 

Вон их сколько на поле,

Нынче стоят рядом в ряд.

Который из них в мою долю,

Не знаю, но буду ждать.

 

А пока скручу я цигарку,

Самосадовского табаку.

И подымлю напоследок,

Пока на свете живу.

 

Достану кисет с махорочкой,

Что подарен был как-то мне.

Развяжу узелок с уголочка,

На колено положив себе.

 

Оторву кусочек газеты,

Что смялась в кармане уже.

Согну аккуратно лодочкой,

И насыплю махорки в нее.

 

Вдохну ее запах терпкий,

Пальцем умну, зараз.

Чтоб и крупинка не выпала,

И сверну рулончиком враз.

 

Обмакну край газеты губами,

Склеив их между собой.

Обомну слегка между пальцами,

И цигарка уже предо мной!

 

В чем счастье солдатское скрыто?

Отчасти в цигарке такой:

Желание загадаю, не докурю,

Знать останусь живой.

 

Дым по ноздрям ударил,

Закашлялся даже, слегка,

Табачок оказался крепким,

"Беломору" совсем не чета.

 

Сделал лишь пару затяжек,

Глядь, а уж танки идут.

Так и есть, фашисты проклятые,

Докурить никогда не дают!

 

Притушив об ладонь цигарку,

Я в кисет ее положил.

Завязал узелочек заветный,

Матюкнувшись:"Чтоб я так жил."

 

Я вылез на бруствер с гранатой,

Мой танк, до меня дошел.

И пополз по земле суховатой,

Чтоб он смерть в земле нашей нашел...