Русь бесприютная

Мы многое еще не сознаем, Питомцы ленинской победы И песни новые по-старому поем, Как нас учили бабушки и деды Друзья! Друзья! Какой раскол в стране, Какая грусть в кипении веселом! Знать, оттого так хочется и мне. Задрав штаны, бежать за комсомолом! Я уходящих в грусти не виню, Ну где же старикам за юношами гнаться? Они несжатой рожью на корню Остались догнивать и осыпаться И я, я сам. не молодой, не старый, Для времени навозом обречен Не потому ль кабацкий звон гитары Мне навевает сладкий сон? Гитара, милая, звени, звени! Сыграй, цыганка, что-нибудь такое. Чтоб я забыл отравленные дни, Не знавшие ни ласки, ни покоя! Советскую я власть виню, И потому я на нее в обиде, Что юность светлую мою В борьбе других я не увидел. Что видел я? Я видел только бой Да вместо песен слышал канонаду. Не потому ли с желтой головой Я по планете бегал до упаду? Но все ж я счастлив. В сонме бурь Неповторимые я вынес впечатленья, Вихрь нарядил мою судьбу В золототканое цветенье. Я человек не новый! Что скрывать? Остался в прошлом я одной ногою, Стремясь догнать стальную рать, Скольжу и падаю другою. Но есть иные люди. Те еще несчастней и забытей. Они, как отрубь в решете, Средь непонятных им событий. Я знаю их и подсмотрел: Глаза печальнее коровьих! Средь человечьих мирных дел, Как пруд, заплесневела кровь их! Кто бросит камень в этот пруд? Не троньте! Будет запах смрада! Они в самих себе умрут, Истлеют падью листопада. А есть другие люди, те, что верят, Что тянут в будущее робкий взгляд. Почесывая зад и перед, Они о новой жизни говорят. Я слушаю. Я в памяти смотрю, О чем крестьянская судачит оголь. "С Советской властью жить нам по нутрю... Теперь бы ситцу... Да гвоздей немного..." Как мало надо этим брадачам, Чья жизнь в сплошном картофеле и хлебе Чего же я ругаюсь по ночам на неудачный, горький жребий? Я тем завидую, кто жизнь провел в бою, Кто защищал великую идею. А я, сгубивший молодость свою, Воспоминаний даже не имею Какой скандал! Какой большой скандал! Я очутился в узком промежутке. Ведь я мог дать не то, что дал, Что мне давалось ради шутки. Гитара, милая, звени, звени! Сыграй, цыганка, что-нибудь такое, Чтоб я забыл отравленные дни, Не знавшие ни ласки, ни покоя. Я знаю, грусть не утопить в вине, не вылечить души пустыней и отколом. Знать, оттого так хочется и мне, Задрав штаны, бежать за комсомолом