Дорога в никуда

Вырваться из жизни пустой

в прежний свой дом, что стоит

такой одинокий на тропинке

глухой.

Снаряжу я лошадку в далёкий путь.

Запахнусь в старый дедов прожжённый

тулуп.

Приготовлю и воду и немного овса,

чтоб бежала каурка и сыта, и резва.

Но а сани хоть стары, а полозья

остры,

полетят--не догонишь, не страшась

темноты,

через мрак буераков и гнилые мосты,

одинокие сёла, в редких окнах огни.

Не помеха овраги и равнин пустота,

от копыт только вихри в снеговых кружева.

Упаду я в солому, буду в небо смотреть:

как страшны неподвижные взгляды

этих часто рассыпанных звезд,

вот кометы пронзающий хвост,

а луна, спрятав лик в облака,

по бескрайнему адскому кругу

за обозом моим поплыла.

Но каким адским холодом веет

от небесных светил,

словно Зевс одинокую спутницу

заморозить решил...

Я тороплюсь в тот край,

что, может быть, остался

на дальнем краюшке земли,

куда не добрались все эти санкции,

курс нефти, падение рубля...

Земля моя, моя Отчизна,

вот и познали фальш капитализма.

--Всё хорошо твердят, всё хорошо.

Как ловко совместили нищету

и сказочную роскошь.

Жить так не буду, не хочу...

Спешу в последний раз

дух избяной вдохнуть,

услышать возню в курятнике,

тяжелый вздох коровки,

шагнуть на край циновки у крыльца,

прилечь на лавку у огня...

Я замерзаю...

Красавица моя...

Ты помнишь уговор:

если уже не в мочь,

или зверьё почуешь,

рвись из последних сил,

оглобли сбрасывай,

Все постромки срывай и убегай.

Меня жалеть не надо.

В бреду почудилось:

Три огненных коня

из табуна богов

помчались слаженно и так

красиво.

Взъерошенные гривы, мощь

и сила,

трепещущие ноздри, ослепительная стать,

бессмертных мускулов гора.

Копытами слегка коснутся,

и нет меня...

...Ураганный ветер опустил крылья

и унёс её в неведаные страны,

где уже расцветали деревья.