Наблюдатель

           Все, чего я хочу, это однажды быть услышанной. Мне всегда есть, что сказать, и всегда есть что-то, что останавливает меня. И я уверена, это то, что позволяет мне оставаться человеком. Это тот главный принцип, дающий мне возможность сохранить правду, которая не была познана кем-то другим и навязана мне, но была выношена тяжелыми, как самое тяжкое бремя, думами и долгими, как вечность, ночами.

            Я вижу мир, где каждый считает своей прямой обязанностью влезть в чужую жизнь. Где кричат о коллективе и общности, о нужде человека в человеке, но грызут друг другу глотки, когда правда начинает  резать глаза.  Я вижу, как грязь летит из уст людей, не ведающих причин чужих поступков.  Как брызжет со слюною пот, когда кидая грязью в ответ, человек надеется сам остаться чистым. Как без труда обвиняют в подлости того, с кем еще вчера винили в  том же кого-то третьего. Как врется и переверается.  Как все покупается и продается, потребляется и выбрасывается. Как лживыми губами целуют матерей, а с бесчестной совестью у Бога просят справедливости. И что я могу сказать обо всем этом, не вставая с человеком в одном строю?! Когда я не желаю делать этого с собой? Мне остается только молчать.

             Мой  утопичный мир остается во мне, остается образами, озвучивать которые во всеуслышание я не готова. Я не стану рассеиваться на пустые звуки, неспособные сегодня ничего изменить. Но однажды мой голос возродиться на листе. Я готова положить всю жизнь на то, чтобы суметь, в день, когда я встану пред толпой,  напротив слагаемых многими тысячелетиями понятий, оставить в умах память о коротком отрезке времени, прожитом мной. Чтобы начать уверенно и пронзительно: «Что же мы с собой сделали?!»