Необычайное приключение
27 верст по Ярославской жел. дор.)
В сто сорок солнц закат пылал,
в июль катилось лето,
была жара,
жара плыла -
на даче было это.
Пригорок Пушкино горбил
Акуловой горою,
а низ горы -
деревней был,
кривился крыш корою.
А за деревнею -
дыра,
и в ту дыру, наверно,
спускалось солнце каждый раз,
медленно и верно.
А завтра
снова
мир залить
вставало солнце ало.
И день за днем
ужасно злить
меня
вот это
стало.
И так однажды разозлясь,
что в страхе все поблекло,
в упор я крикнул солнцу:
"Слазь!
довольно шляться в пекло!"
Я крикнул солнцу:
"Дармоед!
занежен в облака ты,
а тут - не знай ни зим, ни лет,
сиди, рисуй плакаты!"
Я крикнул солнцу:
"Погоди!
послушай, златолобо,
чем так,
без дела заходить,
ко мне
на чай зашло бы!"
Что я наделал!
Я погиб!
Ко мне,
по доброй воле,
само,
раскинув луч-шаги,
шагает солнце в поле.
Хочу испуг не показать -
и ретируюсь задом.
Уже в саду его глаза.
Уже проходит садом.
В окошки,
в двери,
в щель войдя,
валилась солнца масса,
ввалилось;
дух переведя,
заговорило басом:
"Гоню обратно я огни
впервые с сотворенья.
Ты звал меня?
Чаи гони,
гони, поэт, варенье!"
Слеза из глаз у самого -
жара с ума сводила,
но я ему -
на самовар:
"Ну что ж,
садись, светило!"
Черт дернул дерзости мои
орать ему,-
сконфужен,
я сел на уголок скамьи,
боюсь - не вышло б хуже!
Но странная из солнца ясь
струилась,-
и степенность
забыв,
сижу, разговорясь
с светилом
постепенно.
Про то,
про это говорю,
что-де заела Роста,
а солнце:
"Ладно,
не горюй,
смотри на вещи просто!
А мне, ты думаешь,
светить
легко.
- Поди, попробуй! -
А вот идешь -
взялось идти,
идешь - и светишь в оба!"
Болтали так до темноты -
до бывшей ночи то есть.
Какая тьма уж тут?
На "ты"
мы с ним, совсем освоясь.
И скоро,
дружбы не тая,
бью по плечу его я.
А солнце тоже:
"Ты да я,
нас, товарищ, двое!
Пойдем, поэт,
взорим,
вспоем
у мира в сером хламе.
Я буду солнце лить свое,
а ты - свое,
стихами".
Стена теней,
ночей тюрьма
под солнц двустволкой пала.
Стихов и света кутерьма
сияй во что попало!
Устанет то,
и хочет ночь
прилечь,
тупая сонница.
Вдруг - я
во всю светаю мочь -
и снова день трезвонится.
Светить всегда,
светить везде,
до дней последних донца,
светить -
и никаких гвоздей!
Вот лозунг мой
и солнца!
1920
Разбор стихотворения классика «Маяковский Владимир» — «Необычайное приключение»
Анализ стихотворения «Необычайное приключение, бывшее с Владимиром Маяковским летом на даче»
Стихотворение Владимира Маяковского «Необычайное приключение…» (1920) — один из ярчайших образцов его новаторской поэтики, где фантастический сюжет становится основой для глубокого философского разговора о природе творчества и долге поэта.
История и контекст
Произведение имеет реальную подоплеку: лето 1920 года Маяковский провел на даче в Пушкино (Подмосковье), работая в «Окнах РОСТА» — агитационных плакатах. Изнурительная жара и бесконечная работа стали катализатором для создания этого гимна творческому горению.
Сюжет и композиция
Стихотворение строится как фантастическая новелла с четкой драматургией:
- Экспозиция: описание невыносимой жары и раздражения лирического героя на «праздношатающееся» солнце.
- Завязка: дерзкий вызов светилу и неожиданный визит Солнца в гости.
- Кульминация: диалог-дуэль, переходящий в братание («Ты да я, нас, товарищ, двое!»).
- Развязка: рождение нового поэтического манифеста о единстве поэта и светила.
Тематика и идея
Центральная тема — миссия поэта. Маяковский смело переворачивает традиционную метафору «поэт = солнце». Если раньше поэта сравнивали с дневным светилом (Пушкин, Державин), то здесь солнце и поэт — равноправные коллеги по «тяжелой работе». Идея проста и грандиозна: «Светить всегда, светить везде, до дней последних донца, / Светить — и никаких гвоздей!». Это отказ от «чистого искусства» в пользу труда, направленного на преображение мира.
Художественные особенности
Маяковский использует весь арсенал футуристической поэтики:
- Неологизмы: «златолобо», «взорим», «сонница».
- Гипербола: «В сто сорок солнц закат пылал».
- Бытовая лексика: «слазь», «дармоед», «чаи гони». Солнце снижается до уровня собеседника, говорящего «басом».
- Разговорная интонация: стихотворение строится как живой диалог.
- Ритмический рисунок: классический ямб неожиданно сменяется ритмами, близкими к тактовику Маяковского, а лесенка подчеркивает интонацию.
Значение финала
Финальная строфа — это квинтэссенция эстетики Маяковского. «Стена теней, ночей тюрьма» (тьма невежества, старого мира) разбивается «двустволкой» света и поэзии. «Светить — и никаких гвоздей!» — стало крылатой фразой, символом максималистского служения искусству, от которого нельзя отступить.
Вывод
«Необычайное приключение…» — это не просто забавная история, а манифест «поэта-трибуна», для которого творчество — ежедневный, тяжелый, но радостный труд, равный по силе солнечному излучению.
Рекомендации для прочтения:
- Владимир Маяковский — другие стихотворения о месте поэта («Разговор с фининспектором о поэзии», «Послушайте!», «Во весь голос»).
- Сергей Есенин — его диалог с «миром» и природой в стихах «Не жалею, не зову, не плачу…», «Пушкину».
- Александр Блок — мистическая связь поэта и реальности в стихотворении «Незнакомка», поэме «Двенадцать».
- Борис Пастернак — философия света и творчества в сборнике «Сестра моя — жизнь» (стихотворение «Февраль. Достать чернил и плакать!»).
