Я развел и размазал, как жижу, небесную твердь

злых словес ворожбой на мольберте асфальтных коллизий.

То анчар ли зацвел, всадник, имя которому смерть,

ли без меры в руке небосвод исказил и приблизил.

Канул конь вороной в неприкаянной пропасти ямб,

стих роняя в кровь гранулой бледного терпкого яда.

Титр храня, как экран, мозг витийства тщетой обуян,

ране, как самурай, рад, с безумьем родня беспорядок.