Нет, не читал.

Он не читал моих стихов,

Корявых, часто истеричных.

Он был виновником оков.

Не знал меня. Все так логично.

 

Он не листал моей души,

Шурша бумагою измятой.

Без слов приказывал: «Пиши!»

И я, строкою виноватой

 

Его корила и звала,

Глотая глупые проклятья.

Потом опомнившись, гнала,

Раскинув жаркие объятия.

 

Нет, не читал. Но если бы,

Тогда бежал бы без оглядки!

Ведь я, записывала сны,

Что воровать пришлось украдкой