Глубина
Что знаешь ты о глубине?
Какие есть твои познанья?
Ты знаешь, где-то под горой,
Синеют море, океаны.
Когда-то были мы,
Тем океаном солнечным, далеким,
Там рыб полно, там блики от воды,
Любовь там, счастье без упреков!
Что знаешь ты о глубине?
Души и сердца человека?
Какие видела ты сны,
Где дно нащупать не проблема?
Каких людей встречала ты?
Кто был с тобою рядом?
Те, что глубоки, как океан,
Иль мельче, словно реки?
Любого можем испытать,
На веру, силу и страданья,
Любому можем преподать,
Уроков беспощадных наказания.
Но что дает тебе, а не ему?
Что ты берешь от этих испытаний?
Не станешь глубже ты, поверь,
Отлив себе чужих страданий!
Переливаешь из других,
Глубины душ и преданность сердца,
Но так нельзя! Я человек!
И глубина моя не вечна!
Иссяк тебя приняв!
Как мелкую речушку в море,
Пошла обратно вдруг вода,
Мельчаю. На дне лишь горе.
За что ты сушишь, рОдная моя?
Могли быть вместе океаном,
Омыть немало берегов,
И рыб родить немало.
За что соленый я теперь,
Как мертвое и бело море,
Вся жизнь ушла с тобой,
И сам погибну вскоре.
Не осушить меня никак, тону,
в своих глубинах вод,
Чем глубже чувствую вину,
Тем меньше сил, тем шире брод.
Той нет предела глубине,
Моих страданий и печали,
И сохну я в душе давно,
А в сердце рыбы сдохли уж подавно.
Что знаешь ты о глубине?
Каков твой уровень печали?
Где совесть всплыла вдалеке?
А где любовь давно иссякла?
Какая стала глубина?
Твоя насытившись моею.
Насколько шире стала ты?
Рекою, морем или лейкой?
Сильна, умна, по прежнему красива,
Та уходящая вода,
Но нет в ней больше глубины,
Переливавшая верха.
Нет глубины уже давно,
Я слышу глупую девицу;
Журчит бездушно о своём,
И пахнет мертвою водицей.
Вглубь синевы любимой,
Вглядеться я давно хочу,
Я так привык, что там увижу,
Родных мне рыб и света блики поутру!
Я там ищу по памяти своей,
Родную ласку глубины,
Она вливалась в мое сердце,
Где в радости тонули мы.
Да кто ты есть теперь?
Нет прежней чистой синевы...
Нет глубины, нет рыб. Все пусто и мертво.
Вода, как лужицы по осени мелки,
А вместо чистоты - холодный мутный вздор.
Осталась мелкая вода,
Отдавшая себя теченьям,
Неясной, мутной и постоянной лжи;
И лужей пахнущее мнение.
Какие есть твои познанья?
Ты знаешь, где-то под горой,
Синеют море, океаны.
Когда-то были мы,
Тем океаном солнечным, далеким,
Там рыб полно, там блики от воды,
Любовь там, счастье без упреков!
Что знаешь ты о глубине?
Души и сердца человека?
Какие видела ты сны,
Где дно нащупать не проблема?
Каких людей встречала ты?
Кто был с тобою рядом?
Те, что глубоки, как океан,
Иль мельче, словно реки?
Любого можем испытать,
На веру, силу и страданья,
Любому можем преподать,
Уроков беспощадных наказания.
Но что дает тебе, а не ему?
Что ты берешь от этих испытаний?
Не станешь глубже ты, поверь,
Отлив себе чужих страданий!
Переливаешь из других,
Глубины душ и преданность сердца,
Но так нельзя! Я человек!
И глубина моя не вечна!
Иссяк тебя приняв!
Как мелкую речушку в море,
Пошла обратно вдруг вода,
Мельчаю. На дне лишь горе.
За что ты сушишь, рОдная моя?
Могли быть вместе океаном,
Омыть немало берегов,
И рыб родить немало.
За что соленый я теперь,
Как мертвое и бело море,
Вся жизнь ушла с тобой,
И сам погибну вскоре.
Не осушить меня никак, тону,
в своих глубинах вод,
Чем глубже чувствую вину,
Тем меньше сил, тем шире брод.
Той нет предела глубине,
Моих страданий и печали,
И сохну я в душе давно,
А в сердце рыбы сдохли уж подавно.
Что знаешь ты о глубине?
Каков твой уровень печали?
Где совесть всплыла вдалеке?
А где любовь давно иссякла?
Какая стала глубина?
Твоя насытившись моею.
Насколько шире стала ты?
Рекою, морем или лейкой?
Сильна, умна, по прежнему красива,
Та уходящая вода,
Но нет в ней больше глубины,
Переливавшая верха.
Нет глубины уже давно,
Я слышу глупую девицу;
Журчит бездушно о своём,
И пахнет мертвою водицей.
Вглубь синевы любимой,
Вглядеться я давно хочу,
Я так привык, что там увижу,
Родных мне рыб и света блики поутру!
Я там ищу по памяти своей,
Родную ласку глубины,
Она вливалась в мое сердце,
Где в радости тонули мы.
Да кто ты есть теперь?
Нет прежней чистой синевы...
Нет глубины, нет рыб. Все пусто и мертво.
Вода, как лужицы по осени мелки,
А вместо чистоты - холодный мутный вздор.
Осталась мелкая вода,
Отдавшая себя теченьям,
Неясной, мутной и постоянной лжи;
И лужей пахнущее мнение.
