Судьба

Я знаю, что со мною будет

И пять, и десять лет спустя:

За нищету меня осудит

Мое смышлёное дитя.

 

И рык начальственной угрозы

На темя камнем упадёт,

И та, что будет, сдержит слёзы,

Но отвернётся и уйдёт.

 

И кредиторы, как вампиры,

Вопьются в кожу кошелька,

И в тесноте чужой квартиры

Ко мне прилепится тоска.

 

И за служение святое

Одной из самых чистых муз

В период нового «застоя»

Мне гроб сколотит профсоюз.

 

И в несмолёной этой лодке

Меня опустят в древний Стикс,

Нальёт по полстакана водки

И что-то брякнет некий икс.

 

А век спустя дитя планеты,

Уткнувшись в прах моих стихов,

Шепнёт: “Так гробились поэты

В том самом страшном из веков!”

(27 сентября 1989)