Бабушка
(фантасмагория в вольном размере)
У всех Бабушки - просто
старушки смиренные,
недалёкие от погоста
и далёкие от семейного.
Но в нашей истории внукам
скучать не приходилось -
благодаря тому, что старуха
намеренно подле селилась,
заявляя ораторско-гневно
о правах на всю жилплощадь,
когда становилась нервной
(а это бывало очень
часто). Блестели стёкла
очков прозорливо-лилейных -
и живность квартирная мокла,
ловя в них своё отраженье.
Старушка собой представляла
почтенную, статную даму,
которая кстати бывала
до предпочтенья упрямой.
Кто бы словечко какое
не выпустил понарошку -
враз воображенье больное
на кладбище мнило дорожку;
обида молчаньем скрывалась,
с отказом предвзятости лестной, -
как будто она назначалась
насильно к работе полезной!
Любила стряпнёй заниматься,
хвалилась ей до "алигаторства",
но приходилось гоняться
за жертвами "дегустаторства"...
"Сколько желудок выдержать
может поклажи сытности?" -
она не желала высветить
в мозгах "святой безобидности".
Однако считала мудрою
себя и самою-самою,
на деле чрезмерно занудною
будучи и упрямою.
Внучат угощала пряником
(по воспитания терминам),
но чаще - списав к проказникам,
лечила кнутом уверенно.
Родители только догадывались
о рукоприкладствах Бабушки,
боялись её, не связывались
(припомнив под вечер "припадочки").
Росли кипы претензий
и купы пустых подозрений,
начиная с кражи пенсий,
завершив пестротой покушений.
Во дворе Бабушку знали
человеком возвышенных качеств,
поскольку от них укрывали
чреду челобитных чудачеств.
А Бабушка страхом терзала
внучато-родимые души:
мол, вынесет сор из вигвама
охочим до сплетен старушкам.
Случалось, гулять уходила
и, поли-клинически бредя,
в бездонных болячках бродила,
сплошным недовольством сея
врачебности жертвенной поле.
"Куда им, хапугам, - орала, -
до наших несчастий и горя!.."
Нередко ж и просто - гуляла...
Тогда начиналось веселье,
для внуков - раздолье и праздник.
Раз бабке по вкусу леченье:
долой нервотрёпки рассадник!
Родители также вдыхали
свободы, спокойствия воздух,
и будто навек отвергали
навязчиво-нужную пользу.
Но Бабушка вмиг возвращалась,
считая: "Соскучились детки",
а может: "Забудут, - боялась, -
и кушать привыкнут объедки?!.."
Картина менялась не многим
и дни окроплялись безумием,
тянулись поводом долгим,
играя с нуждой скалозубами.
Звучали вопросы "Да кто ты?!"
иль "Что тебе нужно?!" надрывно.
"Я - Бабушка!.." - лилось с заботой
на головы властно обидно.
Не знало семейство покоя
от звучных и пошлых советов:
"За что наказанье такое?" -
вздыхая бессильно при этом.
У всех были бабушки - просто
старушки смиренные...
А эта - как хищный монстр
глотала уклады семейные.
Доказывать бесполезно,
намекать опасно -
испортится неизбежно
настроенье прекрасное.
Любили Бабушку в меру
её честолюбия вздорного,
как больную нервами,
с жалостью безысходного...
12.05.1997
