Обо всем
В решетчатых, закрытых залах
Сидят и маются они -
Ряды опухших глаз, усталых,
Смотрящих, кажется, из под земли.
Им чуждо ветра дуновенье
И возглас бодрый, кружевной,
Им чуждо вольное мгновенье
И пение души родной.
Глаголят птицы о природе,
Столицы мэтры пьют вино,
Их голос не подвластен моде,
Им вдохновение дано.
Скучают день и ночь вокзалы,
К ним не прибудут больше те,
Чье поведение сравни пожару
В устоях общества, везде.
Как мы решительно беспечны,
Слоняемся из года в год,
И наши мысли быстротечны,
Как топот жизни, сердца свод.
Ругается гуляка стойкий,
Орет, беснуется, ревет,
Ему осталась грусть...и только,
И наблюдать бегущий скот.
В пучине гордости и веры
Мы смотрим за движеньем вверх,
Познавшие любые перемены
И испытавшие беспутства грех.
Сидят и маются они -
Ряды опухших глаз, усталых,
Смотрящих, кажется, из под земли.
Им чуждо ветра дуновенье
И возглас бодрый, кружевной,
Им чуждо вольное мгновенье
И пение души родной.
Глаголят птицы о природе,
Столицы мэтры пьют вино,
Их голос не подвластен моде,
Им вдохновение дано.
Скучают день и ночь вокзалы,
К ним не прибудут больше те,
Чье поведение сравни пожару
В устоях общества, везде.
Как мы решительно беспечны,
Слоняемся из года в год,
И наши мысли быстротечны,
Как топот жизни, сердца свод.
Ругается гуляка стойкий,
Орет, беснуется, ревет,
Ему осталась грусть...и только,
И наблюдать бегущий скот.
В пучине гордости и веры
Мы смотрим за движеньем вверх,
Познавшие любые перемены
И испытавшие беспутства грех.
