Горькая доля.

В церкви тихо, лишь слышен треск свеч,

Оплывающих скорбно в подсвечник,

И морщинистой слабой рукой

Она держит свой старый молебник.

 

Губы шепчут, слезам вопреки,

Текст молитвы, хранимый украдкой,

И слеза лишь стекает с щеки,

На душе очень больно и гадко.

 

Снова снилась злодейка-война,

Та, что всё забрала, без остатка:

Мужа, сына- родных ей людей,

Растоптав всю мораль и порядки.

 

Снова в памяти всё ворошит,

Как она шла с завода устало,

Предвкушала, как в дом свой войдёт,

Как сынишку обнимет сначала…

 

Всё слилось: авиации гул,

Взрывы рядом, землёю накрыло,

Только помнит всё-всё до сих пор,

Словно это вчера только было.

 

Как очнулась, с земли поднялась,

Огляделась: в округе- воронки,

Нет вдали ни соседних домов,

И её дома нет, лишь обломки.

 

И не знала она как ей жить,

Где брать силы, смотреть чтоб на небо,

Ей не нужно теперь ни тепла,

Ни воды и не корочки хлеба.

 

От той жизни остался с тех пор,

Лишь молебник, что всюду носила,

Как в тот вечер проклятый, когда

Шла домой и её не убило.

 

Иссушилась от пролитых слёз,

От огромной, весомой утраты,

Муж с войны не вернулся, погиб,

От фашистской рванувшей гранаты,

 

Не успев получить то письмо,

Что на фронт для него отсылалось,

Не узнал, что нет сына давно,

С горем вместе жена лишь осталась.

 

Та – скорей в военком и на фронт,

С эшелоном в ночи проходящим,

В путь отправилась с мыслью такой,

Отомстить немцам- тварям дрожащим!

 

Санитаркой прошла сквозь войну,

О себе даже не вспоминала,

Перевязки и стоны, и боль,

Не жила, просто существовала.

 

Повидав и мгновенную смерть,

И ранения тяжкие тоже,

Много участей, множество бед,

Понимала,всё выдержать сможет.

 

После страшной войны, наконец,

Дожила до Великой Победы,

Только радость не полной была,

Нет семьи, нет родных, вокруг-беды.

 

Без раздумий решила она,

В близлежащий приют на работу

Поступить, отдавая сполна,

Материнскую детям заботу.

 

Своим сердцем жалеть, обогреть,

И спасти эти детские души,

Пусть не может всем мать заменить,

Горе детское сделает глуше…

 

Так работала всю свою жизнь,

Отдавая себя без остатка,

Помогая сиротам, больным,

Слёзы горечи пряча украдкой.

 

Много кануло лет с той поры,

Времена изменились и нравы,

В церковь можно всем стало ходить,

Говорить, кто не прав, а кто правы.

 

Так стояла старушка в ночи,

Прикоснувшись рукой к аналою,

Всё: «Спаси!»,- бормотала: «Спаси!»

И у Бога просила покоя.

 

Словно перед разрывом струна

Истончилась, того гляди- лопнет

Всё проклятая эта война,

Горе слёз не стихает, не глохнет.

 

Помолившись, на выход пошла,

Поклонясь храму, перекрестилась,

Пошатнулась и сникла вдруг вся,

Сердце женское остановилось…

Февраль 2016 г.