Уж-шизофреник

(в классическом и "растянутом" стиле)

 

 

Ядом жала напитавши,

холодом - тела,

мудрость хищную вобравши,

змеи навсегда

отреклись от круговерти

кроткого труда,

пресмыкаясь жалко, смертью

гордо обнеся

неучтивых и горячих.

Дорог шаг в кусты

и для нас, прямоходящих,

и для остальных.

Но не все священным даром

зла наделены,

и скрываться от ударов

век обречены.

Тяжек жребий незавидный

горестной судьбы -

нелегко слыть безобидным

в поисках еды...

 

-----------------------------------------------

 

Уж был гадом осторожным,

не в пример другим,

с их кривляньем односложным

и умом простым.

Он выслеживал добычу

только в тех местах,

где гуляла та привычней,

забывая страх.

Толстой крысе, жирной жабе

не чинил преград -

провожал брезгливым взглядом

тучности парад.

Сонно нежился на солнце

в пред-трапезный час;

и свивал тугие кольца

лишь единый раз.

Неприметное мгновенье,

молнии бросок -

подтверждал оцепененье

тонкий голосок.

И в зрачках холодных живо

отражался взгляд,

облачённый злою силой

в ужаса наряд.

Так, буквально поглощённый

гадостным трудом,

Уж казался утомлённым -

труд сменялся сном.

Распластавшись на каменьях

с леностью, в тиши,

услаждал успокоеньем

полные кишки.

Отливал в лучах игристых

скользкой чешуёй,

и блистал укором истин -

пятен желтизной.

Но однажды поплатился

за беспечный сон -

в цепких лапах очутился,

человечьих, он.

Жалил, зло обороняясь,

хитрого врага.

Тщетно вырваться пытаясь,

извивался зря.

Для чего мальчишкам нужен

стал безвредный змей?

Видно, в каждом и снаружи,

и внутри спит зверь.

И клокочут хищно страсти

в детской глубине,

а охотничьи пристрастья

их влекут вдвойне.

Поиграли, отпустили

бедного Ужа.

Но несчастного лишили

скудного ума.

С той поры, презрев добычу,

прятался, один

(всё казалось - люди рыщут

и пришли за ним).

Меж камней и трав высоких

тихо проползал

и мучителей жестоких

злобно проклинал.

Слабый шорох раздавался

из глубин куста -

Уж в беспамятстве скрывался

в тёмные места.

Ветки ль хруст, листа паденье -

сотрясали плоть

и студили предвкушеньем

ледяную кровь.

Даже прежних жертв боялся,

с их вознёй слепой,

Уж - отчаянно метался

в страхе, чуть живой.

Утомлённый и голодный,

всё же отыскал

он покой - между холодных,

неприступных скал.

И в расщелину пустую

стал без сил вползать.

Лаз имел дыру сквозную.

Но откуда знать

было сонному "герою"

о природе скал.

Выполз, тут же головою

хвост свой увидал:

"А, мучители, злодеи!

Я вам окружать!.."

И в безумии, зверея,

начал хвост кусать.

Закричал от дикой боли,

но не отступал,

и всё так же хвост до крови

злобно истязал.

Мстил за прошлую обиду,

доблестно шипел,

но на будущее битву

отложить не смел.

Не желал признать, смирившись,

заблужденья он -

и застыл, навек сцепившись

с собственным хвостом...

 

---------------------------------------------------

 

Кто пророчит злые цели

иль рождён со злом -

на себе его проверит,

в скорости притом.

Не успеешь оглянуться -

сам опутан им.

Как тут, право, не свихнуться?

Как не стать иным?

Если призрачные тени

в страхе предвкушать -

то недолго заблужденья

тощей тенью стать.

И бродить за мнимой плотью,

сторонясь углов,

обгоняя днём и ночью

призраков из снов.

Долго ль шествовать придётся

тенью, не спеша,

но до цели доберётся

робкая душа.

И, испив горячей крови,

сердце напоит.

Спит оно, познав безволье,

слишком долго спит.

Пробудится, распаляя

жар былых страстей,

наслажденья предвкушая,

застучит быстрей.

И сольются воедино

в сладостной игре

три стихии, три почина.

И утонут в ней...

 

 

 

03.07.1996