Сысертская история (Катя-звёздочка)
СЫСЕРТСКАЯ
ИСТОРИЯ
(Про маму Надю)
Когда повстанцы Пугачева27
Пришли толпою брать Сысерть28,
То заморгали бестолково,
На крепкую наткнувшись твердь.
Когда они селенья брали
Своим напором волевым,
Обычно люди ликовали
И целовали руки им.
Но непонятные сысертцы,
Из пушек рявкая литых,
Задали пугачевцам перцу
И в крепость не пустили их.
Сысертцы рассудили здраво:
Зачем, бунтуя, жизнь крушить,
Когда имеют люди право
Богато и спокойно жить?
Жить мастаками, мастерами,
Умельцами работных дел,
А с пугачевцами-ворами
Один-единственный удел...
И этим-то сысертским духом,
Еще не смысля ничего,
Была пронизана Надюха
Со дня рожденья своего.
Живя в прославленном посёлке,
Что носит имя Октября29,
Она смотрела из-под чёлки,
Как жизнь людей проходит зря.
Селяне дружно спины гнули
На родину и на совхоз,
А им за труд ударный – дули
Начальнички совали в нос.
Кто мастерами был на деле,
Тех не считали за людей,
А те, кто пугачевской цели
Достиг в настырности своей;
Кто жизнь сысертскую разрушил,
Жизнь мудрецов мастеровых,
Тот сладко пил, и сладко кушал
И жил богато за других.
Вот почему, закончив школу
И наведя столичный лоск,
Отдав поклон окрестным сёлам,
Она уехала в Свердловск.
Тьфу, тьфу! – во град Екатерины,
Поскольку к тем уж временам
Немного разогнулись спины
И к большевистским именам
Плохое стало отношенье.
И всё же тыщи горожан
От власти те же униженья
Терпели, что и тьма селян.
Полуголодные, больные,
Они страдали день и ночь,
И этим пасынкам России
Россиюшки всё той же дочь
Решила хоть чуть-чуть помочь.
Закончив колледж медицинский,
Пошла работать медсестрой.
Но злое рыло власти свинской
Визжало за ее спиной.
Она своим больным – лекарства,
Она голодным – суп да хлеб,
А ей в отместку государство –
Огрызки прав и цен вертеп30.
Она уход – сестре и брату,
Чтобы болезным жизнь продлить,
А государство им зарплату
Совсем раздумало платить...
И с горя, что худеет близкий,
А веселится – жирных рать,
Она пошла учить английский,
Чтоб дело верное начать.
Но, наш рассказ спрямляя малость,
Такой свершим сюжетный скол:
Пока Надюша обучалась
Повязки делать и укол,
Она с парнишкой повстречалась,
Который тоже бизнес вел.
Он на компьютере кудесил,
Газету “Искра”31 выпускал.
Он всех бы “искровцев” повесил,
Когда б за вёрстку капитал
Ему не шел – пусть не великий.
Но сотня к сотне, и, глядишь,
Телец златой и круглоликий
Заменит тот нахальный шиш,
Который ельцинская свора32
Казала людям трудовым...
Коль повстречалась с парнем скоро,
Она вела беседы с ним
О будущем, пока туманном.
Он ей, понятно, не сулил
Несбыточной небесной манны,
Но о Канаде – говорил.
Он говорил, что там, в Канаде,
Такая жизнь, что ой-ой-ой!
И это приглянулось Наде,
Хоть путь туда был затяжной.
Женились. Денежку ковали.
Учили день и ночь язык,
Чтоб их хоть малость понимали
Те, кто к английскому привык...
И вот в Ванкувере Надюха
(Прошла дурная полоса!),
И слушает в четыре уха,
Ну, и глядит во все глаза.
На самый главный мост забралась,
Чтоб видеть город под собой.
Довольной, кажется, осталась,
Был прав Дениска – ой-ой-ой!
Такие тут дома-громады,
Казбеку-дедушке под стать.
А отдохнуть присядешь рядом,
То крыш и вовсе не видать.
Не обойдешь весь город сроду.
И фирмы все не обойдешь,
И столько в городе народу,
Что пешим ходом не найдешь
Нигде работы... Для победы
Какой-то нужен поворот.
Приобрели велосипеды,
Чтобы ускорить жизни ход.
И не от “Вольво” пусть колёса,
Но помогли уральцам жить
И суть рабочего вопроса
На самый первый срок решить.
И каждый, приобщившись к делу,
Стал уважаемым лицом:
Денис – строителем умелым,
А Надя – ушлым продавцом.
Считай, получек были крохи,
Но на канадские гроши,
Жить было можно, и неплохо,
Не то, что дома на шиши.
Но шли рабочие недели,
Росли зарплаты их; в кино
Они ходили, фрукты ели
И пили в праздники вино.
И кое-чем прикрыли тело,
Что модой местною зовут.
Но жить вдвоем им надоело
(И что в ответ им скажешь тут?)
...Сияло солнце. День был прелесть.
Они домой из парка шли,
И вдруг на розы загляделись
И в розах... девочку нашли!
Она в корзиночке качалась,
И был размах качели крут,
Но вот, смеясь, она призналась,
Что Катенькой ее зовут.
И из качалочки-корзины
Взглянула, искорки тая:
“Ваш город в честь Екатерины?
Вот потому и Катя я.
Но вы не очень-то дивитесь,
А раз найти меня смогли,
Так побыстрее улыбнитесь,
С собой возьмите, раз нашли.
Я – фея. Нынче ночью мглистой
Я отдохну у вас, проснусь
И завтра звездочкой лучистой
Еще и с неба к вам спущусь!..”
И Надя, Катя и Дениска
Втроем отправились домой...
ПОЭМА КОНЧЕНА. ПРИПИСКА:
Одно им портит жизнь порой.
В часы вожденья и учёбы,
В часы заботы трудовой
Примнится Ельцин33 твердолобый
С его прожорливой “семьей”.
Сысерть припомнится, Россия,
Безденежный, согбенный люд,
И чувства горько-болевые
Сквозь сердце волнами пройдут.
Как будто телефонный зуммер
Звенит печально средь полей...
И оттого еще Ванкувер
Сверкает ярче и теплей...
12 июня 2000 года.
*Сноски не расшифровываются
