Лермонтов
1
Одевай, народ, шинель,
на войну ступай, Мишель –
хоть поэт стрелок неважный,
но отличная мишень!
2
Казачья станица:
и горы, и лица;
а ночью приснится
пустая страница.
3
И совсем не на показ
Лермонтов писал не раз:
чтобы сделаться поэтом,
поезжайте на Кавказ.
4
Всюду клин, куда ни кинь,
в мишуре столичной – гниль;
веселее на Кавказе
под прицелом у лезгин.
5
На Крестовом перевале
мы луну рукой достали;
и сорвавшись из-под ног,
камни в пропасти пропали.
6
В горной пропасти – Тартар,
на вершине божий дар –
церковь с тонкою фигурой,
как у девушки Тамар.
7
До Тифлиса я дошёл,
через горы перешёл;
шемаханскую царицу
вслед за Пушкиным нашёл.
8
Творил поэму много лет,
мой Демон – не автопортрет.
Ведь Богу поклонился я,
и я боюсь Его огня.
9
Встань на камень. Видны сверху
верховые, ружьев сверки.
Но в горах сереброверхих
даже смерть казалась мелкой.
10. Валерик
Пули свищут вжик да вжик,
мертвецов ужасен лик.
И к реке – уже кровавой, –
чтоб напиться, ты приник.
11
Опоздаешь, сделав крюк,
а в горах тебе – каюк;
вот дервиш свалился в танце,
кажет головой на юг.
12
Я – проходная пешка,
меня, попробуй, съешь-ка…
Судьба монетку кинет,
глядит с усмешкой: решка!
13
Род мой славный и шотландский,
я кружился в грозном танце,
и приехал я к своим –
умирать в селе Шотландка.
14
Секунданты меня кличут,
и стихи в альбоме кличут.
Над горами воспаря,
мою душу кречет кличет.
15
За столом хлеб-соль делили,
Родине одной служили;
други родные, за что
вы в лесу меня убили?
16
И армейский он корнет,
и художник, и поэт –
и стоит он над оврагом,
кверху дулом пистолет.
17
Дуэлянты входят в круг,
буря разразилась вдруг –
боги в небесах сцепились,
миру целому – каюк.
18
«С свинцом в груди и жаждой мести»
Месть моя не только там,
но и здесь…
Случились впрямь:
войны, голод, мор, бедлам –
вам. И вашим сыновьям.
19
Гроб зарытый, камня стук,
камнем стынущий Машук.
Ливнем, своротившим камни,
ну и ты рыдай, ашуг.
20
Слёз горьких, друг, не лей,
разлуки нет – ей-ей!
Гляди: среди полей –
звезда любви моей.
21
Жил гвардейский командир –
в дырках пулевых мундир,
уверял, что этот мир –
поэтический турнир.
