Франкенштейн

О, Боже! Ты не виноват!

Не ты создал его таким уродом.

Не ты влил в вены его ссохшиеся жизнь.

Не ты пустил его на суд народный.

Тот доктор - Франкенштейн, что не давал себе покоя,

Ища ответ в людских мертвяческих телах

Хотел почувствовать движенье черной крови

И богом возомнил себя, тот час.

Он оживил бездушное созданье...

Не дал любви ему, а только лишь страданье...

Но осознав сей глупости творенье

Он не признал небес благословенье.

Оставил он на проклинанье

Чудовище свое...

Бредет теперь один он в наказанье.

Понять не может он за что,

Создатель с ним так поступил.

Он наг и негде взять ему одежды,

Он голоден и нет нигде еды,

Он жаждет смерти и любви.

И мочи больше нет молчать

Настал момент, когда кричать

Во тьму ночную, вот - спасенье

И голос адски застонал:

"Где ты создатель мой - ответь...

Зачем покинул ты дитя родное,

Неужто мне страдать теперь на воле.

Зачем меня ты оживил,

И жизни снова дал мученье

Уж лучше б ты меня убил,

Ведь там в могиле - утешенье.

А где сейчас его найти

В миру жестоком и тщеславном,

Не нужен здесь я никому

И как ты мог забыть о главном...

Любви ты не дал мне земной,

А сердце бьется поневоле.

Дак сотвори же мне собой

Любовь на каменном престоле.

Влей жизнь в бездыханное тело,

Найди ее среди могил

Я буду там совсем один.

Я буду ждать ее покорно

И мы уйдем с ней, безусловно."

Пока кричал он в небо тайно -

Народ собрался неслучайно.

Хотел он убежать от глаз

И скрыться за кустами,

Но видно пробил его час...

Молчанье, холод, заклинанье,

Звук колокола роковой -

Бом, бом, бом, бом

Бом, бом, бом, бом

И за спиной дыханье.

Она:

"Я здесь, ты звал меня,

Чего ж ты медлишь.

Теперь на веки я твоя

Пойдем домой - уже пора."

И молвит чудище сурово:

"Народный суд - сейчас не повод.

Домой успеем мы вернуться,

Когда костры любви зажгутся.

Дай руку мне свою, родная

Я уведу тебя из края

Ошибок и людской молвы,

Предательства и злой судьбы.

Отец, создатель, мой я знаю

Ты здесь сейчас, среди людей

Ты ждешь суда и участи моей."

Не вытерпев речей и славы темной

Сгустилась в сердце Франкенштейна кровь.

Упал он навзничь...

Вновь

Народ на площаде бунтует

И жертвы требует своей,

Но их уж нет нигде.

Скорей,

Бегут к кострам благим спасенья,

Чтобы закончить на земле

Земную жизнь - назло судьбе.

К обрыву подбежали оба

И не боясь земного гроба

Сплелись телами и в огне

Сгорели замертво оне.

 

13.02.2015