Два поколения, два дитя

(детский мир + чёрное плоскостопие)


Хороший возраст восемь лет,
и больше - золотой! -
когда к рукам привносит "шкет"
мышленье головой.
Вот так Один и поступил
(мечтал поэтом стать),
Другой же - стихотворца бил,
не зная чем "достать".
Ну что возьмёшь с них? - восемь лет...
Игрушки - лучший друг,
а опечаленный поэт
смотрел не так вокруг...
Под неумелою рукой
строки чернел излом,
но приходил тотчас Другой,
пороча ремесло.
То изорвёт ему тетрадь,
то больно ущипнёт.
А для чего? И сам сказать
не смог бы - лишь соврёт...

Прошло  лет тридцать... Первый стал
всамделишный поэт,
поскольку с юности мечтал
пролить на слово свет.
Другой игрушечных водил
солдатиков, когда
поэта маленького бил,
теперь же - вёл войска
к желанной цели: обладать
всем миром. По пути,
наместо света проливать
побольше слёз в крови.
И удалось - не весь, но мир
ему принадлежал,
а Он, как избранный кумир,
над миром восседал.
Уж всё имел, всего достиг,
а не было чего -
под вздорной спеси сытый крик
тащили сто рабов.
Но мало, мало... Возмечтал
прославиться в веках
не так, как всякий смертный б стал, -
возвышенно - в стихах.
С тем лучший пойман был поэт,
притащен на допрос,
и хоть прошло немало лет,
узнать в царе пришлось
Другого Первому... "Вот как? -
раздумье снизошло. -
Выходит, Первый - не дурак...
и даже кое-что..."
"Послушай... ты б не написал, -
гремело властно вслух, -
о том, как Я... великим стал...
мой бедный... старый... друг?!.."
Но Первый бросил, как плюясь
на мнимый пьедестал:
"Я напишу... как просто грязь
Великой грязью стал!.."
Бледнел Другой, затем краснел,
до черноты в зрачках,
и с диким воплем проревел:
"Втоптать безумца в прах!
Раз он так любит... чтит его...
Немедленно казнить!!"
Так и убили Одного,
чтоб власти угодить...

Прошли века, и каждый знал
творенья Одного,
Другого ж гневно вспоминал -
как палача Его...
И так всегда - за тенью тень
ступает по пятам,
и коль одна украсит день,
другая - в страх ночам...



15.04.1997