НЕ ВЕРЮ!
В Большом дают трагедию «Отелло», и хоть я не заядлый театрал,
Она сказала: Дескать, доступ к телу, лежит лишь через театральный зал.
Нет, чтоб в кабак, да по 0,5 на рыло, а после – или к ней, или экстрим…
«Она меня за муки полюбила, а я её – за состраданье к ним!»
Бурлят на сцене, то добро, то зло,
И Дездемона – секси, как с панели:
Грудь каждая у ней по семь кило!
Все о любви орут, а я – НЕ ВЕРЮ!
Мне галстук, словно Мавр шею давит, да плюс – гнетёт похмельная напасть.
Я чую, как меня обуревает, и самого шекспировская страсть!
Ах, мой запретный плод, моя подружка, вот-вот впадёт в восторженный экстаз.
Но я с ней лучше глянул бы порнушку, и мощью бы своей потом потряс!
А здесь у них, сам чёрт не разберёт!
Смущает меня Дож Венецианский:
К Отелло, чуть ли в цвет не пристаёт!
НЕ ВЕРЮ! Хоть я и не Станиславский!
Я в непонятках – Кассио с Родриго, друг с дружки, блин, не сводят томный взор.
Так вроде бы совсем в другом интрига? Иль так увидел драму режиссёр?!
Эмилию всё время тянет к Бьянке, конфликту и сюжету вопреки…
Я – «За!», когда воркуют лесбиянки, но не приемлю, если - мужики!
Такой не утончённый я эстет,
Всё больше к реализму тяготею.
Побагровевший, словно партбилет,
Внимаю, и глазам своим НЕ ВЕРЮ!
Отелло, наконец-то, даму сердца, с заботой неподдельной удавил.
Моя «мамзель», не перестав переться, велела, чтоб до дому проводил.
И чмокнув в щёчку около подъезда, сказала, что сегодня ей нельзя…
Как хорошо, что был почти я трезвый, по шее взглядом пасмурным скользя.
Видал я театральный их бомонд!
И два билета за мой счёт в партере!
Ни в баб, ни в рай, ни в фабрику «Рот-фронт»,
Ни в наш футбол, ни сам в себя НЕ ВЕРЮ!
