Палач любил писать стихи...

В моём комментарии идёт речь о Юрии Алексеевиче Гагарине, чья якобы цитата есть среди картинок, размещённых на вашей страничке. Что же касается моих личных встреч со Сталиным, то Бог миловал, дав возможность родиться несколько позже 1953 года. Есть архивные документы, свидетельства очевидцев, основываясь на которых я составил собственное мнение о масштабах преступлений в отношении советского народа этого государственного деятеля. Но, в данном случае, стих описывает не конкретную ситуацию, имевшую место быть во времена Большого террора, а более общее явление, как человек может одновременно быть прекрасным семьянином и не знающим жалости палачом (помните личные дела членов НСДАП из фильма "17 мгновений весны"?). Об этом же пишет философ Ханна Арендт в своей статье, датированной 1944 годом, "Организованная вина": "О том, что не требуется никакого особого национального характера, чтобы привести в действие этот новейший тип функционера, не стоит, пожалуй, и упоминать после печальных известий о латышах, литовцах, поляках и даже евреях в гиммлеровской организации убийств. Все они не убийцы от природы и не предатели от извращенности. Еще неизвестно, стали бы они функционерами или нет, если бы на карту была поставлена только их собственная жизнь и их собственное существование. Они чувствовали ответственность лишь перед своей семьей — поскольку перестали бояться Бога, а от мук совести их избавлял функциональный характер их действий. Превращение отца семейства из ответственного члена общества, интересующегося общественными делами, в обывателя, которому дорого только личное существование и который не ведает общественной добродетели, в наши дни явление международное. Трудности нашего времени — «вспомните голод и холод в этой юдоли, что полнится горестным стоном» (Брехт), — способны в любой момент сделать его игрушкой безумия и ужаса. Всякий раз, когда общество безработицей отнимает у маленького человека нормальное существование и нормальное самоуважение, оно готовит его к тому последнему этапу, когда он согласен взять на себя любую функцию, в том числе и «работу» палача. Один отпущенный из Бухенвальда еврей заметил среди служащих СС, которые вручали ему документы об освобождении, своего бывшего школьного товарища, но не заговорил с ним, только посмотрел на него. И под его взглядом тот вдруг сказал: «Ты должен понять — пять лет я был безработным; они могут делать со мной что угодно».

Да, у них своеобразное понятие о чести и достоинстве, которое они не просто не скрывают, но всячески пытаются пропагандировать. И надо сказать, не без успеха. Ведь это же дикость, когда человека, и так уже наказанного лишением свободы, ещё и пытают те, кто всего лишь должен охранять и препятствовать побегу. А некоторые люди считают, что раз преступник, значит уже не человек, и Конвенция о защите прав человека на него распространяется. Норма, в которой пытки не являются чем-то из ряда вон выходящим, а война представляется отличной возможностью расставить все точки над и, всё чаще и чаще преобладает над нормой, где человек человеку друг, товарищ и брат, готовый поддержать в трудную минуту, поделиться полезными знаниями и опытом, проявить милосердие, наконец. Надо что-то с этим делать. И чем быстрее, тем лучше.