Чего хотят сами?
Вернувшись домой
И дверь закрывая входную.
Становимся резко собой.
Мы душу разденем, разуем.
Чуть сгорбятся плечи и взгляд
Рассеянным станет, домашним.
Шуршанию чайника рад.
Нет звука спокойнее, слаще.
Горячую кружку руками
Сжимаем, а тает нутро.
Какими живём пустяками.
Побольше взять воздуха ртом.
Увидеть закатное небо,
Почувствовать запах родной.
Откусим горячего хлеба.
Так вот что такое покой.
На завтра мы снова наденем
Защитные строгие лица.
Душа сзади тянется тенью.
Ей дома одной не сидится.
Театр. В нем люди - актеры.
И роли их разного плана.
До боли похоже их горе..
Не знают, чего хотят сами.
Упёрто вживаются в роли,
Меняют костюмы и пьесы.
О счастье простом они молят,
Лишь дома им стоит раздеться.
Чистилище - дом..
Оголяет,
Вскрывает закрытые шрамы.
Но там же мы их заживляем.
Наш дом есть подобие храма.
И дверь закрывая входную.
Становимся резко собой.
Мы душу разденем, разуем.
Чуть сгорбятся плечи и взгляд
Рассеянным станет, домашним.
Шуршанию чайника рад.
Нет звука спокойнее, слаще.
Горячую кружку руками
Сжимаем, а тает нутро.
Какими живём пустяками.
Побольше взять воздуха ртом.
Увидеть закатное небо,
Почувствовать запах родной.
Откусим горячего хлеба.
Так вот что такое покой.
На завтра мы снова наденем
Защитные строгие лица.
Душа сзади тянется тенью.
Ей дома одной не сидится.
Театр. В нем люди - актеры.
И роли их разного плана.
До боли похоже их горе..
Не знают, чего хотят сами.
Упёрто вживаются в роли,
Меняют костюмы и пьесы.
О счастье простом они молят,
Лишь дома им стоит раздеться.
Чистилище - дом..
Оголяет,
Вскрывает закрытые шрамы.
Но там же мы их заживляем.
Наш дом есть подобие храма.

