Семейный контакт
СЕМЕЙНЫЙ КОНТАКТ
АФИНОГЕНТОВЫМ: Александру Ивановичу (отцу) и Дмитрию Александровичу (сыну) ПОСВЯЩАЕТСЯ
Все в мире знают: ВВС –
Страна невиданных свершений.
Дня не бывает без чудес,
Минуты – без крутых мгновений.
Неординарным был полёт,
Хотя не вешались афиши,
Но в книгу Гинесса рекорд
Когда-то кто-нибудь запишет.
Вот лайнер-«лебедь» перед ним,
Его когда-то окрестили.
И он под именем святым
Пройдёт сквозь бури, реже - штили.
Что тут – отец, там – сын родной,
Пока в верхах не знают даже.
И лишь знакомый позывной
Эфир легонько взбудоражит.
А за штурвалом лётчик-ас,
И даже снайпер всем известный.
Он много, много, много раз
Ходил в таком контакте тесном.
А тот, который впереди,
Тот, где внутри цистерна-бочка,
Курс, скорость, высота – ЗАМРИ!
Как в центре на мишени точка.
Давленье двести, пульс за сто,
Хоть это медики скрывают.
Пот сквозь шевровое пальто
До бронеспинки проникает.
Но – метр, полметра, сантиметр,
И выстрел – штанга вылетает,
Как ювелирный инструмент,
По центру в конус попадает.
Контакт – и керосин пошёл:
Десятки тонн, счёт на минуты.
Чтобы спокойно он дошёл
«За угол», развернувшись круто.
Расцеп. И видимость во мгле,
В стекло плеснуло керосином.
Но все довольные вполне,
Отец может гордиться сыном.
И вот полётам завершенье,
А «фронтовые» не учтут.
Но из большого уваженья
В стаканы спиртика плеснут.
Не оскудеет ведь Держава,
Так поощрив их скромный труд.
И троекратно слово «Слава!»
В честь лётчиков произнесут.
В душе смятенье, дрожь в коленях,
За рифму взялся, чуть дыша.
Одно скажу лишь без сомненья –
Не поимею ни шиша.
Ведь сам я лётчик первоклассный.
И в Дальней 30 с лишним лет
Летал, служил, но ежечасно
Слагал какой-нибудь куплет.
В одном встречалась закавыка –
На пафос не хватало сил,
Пустого тарарама, крика
Характер мой не выносил.
Но к этим Людям с уваженьем,
И только с юмором слегка,
Преподношу своё творенье.
Не получить бы тут пинка…
АФИНОГЕНТОВЫМ: Александру Ивановичу (отцу) и Дмитрию Александровичу (сыну) ПОСВЯЩАЕТСЯ
Все в мире знают: ВВС –
Страна невиданных свершений.
Дня не бывает без чудес,
Минуты – без крутых мгновений.
Неординарным был полёт,
Хотя не вешались афиши,
Но в книгу Гинесса рекорд
Когда-то кто-нибудь запишет.
Вот лайнер-«лебедь» перед ним,
Его когда-то окрестили.
И он под именем святым
Пройдёт сквозь бури, реже - штили.
Что тут – отец, там – сын родной,
Пока в верхах не знают даже.
И лишь знакомый позывной
Эфир легонько взбудоражит.
А за штурвалом лётчик-ас,
И даже снайпер всем известный.
Он много, много, много раз
Ходил в таком контакте тесном.
А тот, который впереди,
Тот, где внутри цистерна-бочка,
Курс, скорость, высота – ЗАМРИ!
Как в центре на мишени точка.
Давленье двести, пульс за сто,
Хоть это медики скрывают.
Пот сквозь шевровое пальто
До бронеспинки проникает.
Но – метр, полметра, сантиметр,
И выстрел – штанга вылетает,
Как ювелирный инструмент,
По центру в конус попадает.
Контакт – и керосин пошёл:
Десятки тонн, счёт на минуты.
Чтобы спокойно он дошёл
«За угол», развернувшись круто.
Расцеп. И видимость во мгле,
В стекло плеснуло керосином.
Но все довольные вполне,
Отец может гордиться сыном.
И вот полётам завершенье,
А «фронтовые» не учтут.
Но из большого уваженья
В стаканы спиртика плеснут.
Не оскудеет ведь Держава,
Так поощрив их скромный труд.
И троекратно слово «Слава!»
В честь лётчиков произнесут.
В душе смятенье, дрожь в коленях,
За рифму взялся, чуть дыша.
Одно скажу лишь без сомненья –
Не поимею ни шиша.
Ведь сам я лётчик первоклассный.
И в Дальней 30 с лишним лет
Летал, служил, но ежечасно
Слагал какой-нибудь куплет.
В одном встречалась закавыка –
На пафос не хватало сил,
Пустого тарарама, крика
Характер мой не выносил.
Но к этим Людям с уваженьем,
И только с юмором слегка,
Преподношу своё творенье.
Не получить бы тут пинка…
