Музе.
Дар ли ты чудесный или, всё же, кара?
Странная тревога гложет сердце мне...
Будь со мною чаще, муза Александра!
Будь со мною рядом днём и при луне.
Пишется мне чтой-то реже, неохотней
И труднее стало подбирать слова.
Я тогда не ведал, то что мимолётней
Грусть моя окажется, как осенью листва.
Муза — восхваляйся! Отныне я пишу
Усерднее, прилежнее и чувственность былая!
Но всё же, дорогая, по прежнему грущу
Слушая, за окнами, оркестр злого лая.
Знаешь, как приятно
Слушать буйный лай...
Особенно, когда в душе
Дотошно и тоскливо.
В эти дни люблю я
Разноцветный май:
В нём цветы распустятся
Красиво.
Знаешь, как приятно видеть фонари
Средь которых мы, смеясь, гуляли.
Только ты не знала, что тогда внутри,
У меня в душе, мечты витали.
То что напишу я, наконец-то, стих;
То что, наконец-то, перестану "ныть"...
Только тот порыв-то, чтой-то приутих.
Значит мне повесой суждено прослыть.
Дар ли ты чудесный или, всё же, кара?
Странная тревога гложет сердце мне...
Будь со мною чаще, муза Александра!
Будь со мною рядом днём и при луне.
Странная тревога гложет сердце мне...
Будь со мною чаще, муза Александра!
Будь со мною рядом днём и при луне.
Пишется мне чтой-то реже, неохотней
И труднее стало подбирать слова.
Я тогда не ведал, то что мимолётней
Грусть моя окажется, как осенью листва.
Муза — восхваляйся! Отныне я пишу
Усерднее, прилежнее и чувственность былая!
Но всё же, дорогая, по прежнему грущу
Слушая, за окнами, оркестр злого лая.
Знаешь, как приятно
Слушать буйный лай...
Особенно, когда в душе
Дотошно и тоскливо.
В эти дни люблю я
Разноцветный май:
В нём цветы распустятся
Красиво.
Знаешь, как приятно видеть фонари
Средь которых мы, смеясь, гуляли.
Только ты не знала, что тогда внутри,
У меня в душе, мечты витали.
То что напишу я, наконец-то, стих;
То что, наконец-то, перестану "ныть"...
Только тот порыв-то, чтой-то приутих.
Значит мне повесой суждено прослыть.
Дар ли ты чудесный или, всё же, кара?
Странная тревога гложет сердце мне...
Будь со мною чаще, муза Александра!
Будь со мною рядом днём и при луне.

