Петербурга холодное лето
«Раз уж я не продамся задёшево,
и заведомо, – если измучена
измерением общим аршином,
то заче́м мне Уделка и Купчино,
и к чему это звёздное крошево
имитирует рынок блошиный», –
говорила подруга – судьбе, или мне.
Я несла как реликвию веса,
/но не то же, что раф на кокосовом/, –
персональную волю – стоять в стороне
от всего, что намолено плебсом,
и того, что напитано спросом.
Я ответила: «Слушай, какое тебе
до топонимов, в сущности, дело,
что за глитч у тебя в голове.
В Поднебесной – Тибет,
Божедомка – в Москве,
а в Фонтанке – утопия тела.
Твой удел – одиночество, но не вина,
не регалии, а – «Риголетто»,
твоя ми́ссия – выпить до самого дна
Петербурга холодное лето».
