По Петрограду гнали лошадей
По Петрограду гнали лошадей.
Кого на фронт, кого на мыло,
Одна усталая кобыла
Остановилась твёрдо у дверей
Большого дома с мезонином,
Поглядывая на оконный крест
И оглашая пустоту окрест
Печальным ржанием призывным…
Её петлёй тащили, плетью жгли -
Не сдвинули на конский волос.
За дверью шёпот ног и женский голос:
«Не выходи — убьют!»
Его: «Прости!»
Он вышел. Заиграли эполеты
На солнце золотом, поцеловал свой крест
И, ловко вспрыгнув на гнедую,
Понёсся прочь. А в спину: «Белых бей!»
Ударило клинком печали.
За что? Он просто офицер.
И, шпорами гнедую подгоняя,
Слёз ненависти не скрывая,
Скакал он, обгоняя ветр.
Стояло утро, и ночной туман
Ещё не отпустил дома.
Он плакал. Слёзы падали на гриву.
Гнедая ржаньем тихо говорила:
«Мы оторвались, дорогой, мы живы,
Мы оторвались, дорогой, мы живы,
Живые мы, а ты хотел бежать!"
Два выстрела вмиг оборвали крылья -
Убили лошадь и его убили.
Осталось у него два сына
Там, за окном, прильнувши, стынут
Сердца их в пытке за него.
Ещё одно томится сердце
За мезониновой стеной.
Мария, Машенька, Маруся,
Россия плачет надо мной…
По Петрограду гнали лошадей…
Она скользила сквозь года,
Моя истерзанная нежность.
Санкт-Петербург, Ключ-Град и Бёрн.
Мария, Машенька фон Штрессе…
Она любила пошутить в дыму гаванской сигареты,
О том, что сгнили эполеты, что на погонах две звезды
Остались горевать о прошлом.
О порохе, девичьих снах,
Молитвах матерей безгрешных,
Фанерных, лёгоньких гробах…
Ей снился по ночам бездомным -
Квартиры съёмные — не дом -
Печальный шпиль Адмиралтейства,
Пронзающий звездой проём
В оконном небе.
Ещё, сквозь стон швейцарских ветров
В печной трубе ей мнился стон,
Когда, нагайкой рассеченный,
Солдат хватался за живот…
Она не воевала, не дралась,
Ни полмгновения не провела на фронте,
И всё же слышала тугой удар,
Солдата стон и шелест крови
По непроезженной росе, ещё не стоптанной подковой…
Один из сыновей слёг на войне.
Братоубийственной, бессонной.
Другой из-под крыла её
Писал памфлеты и пасквили
О том, как тяжко жить России
Под офицерским сапогом…
Чем ближе подбиралась старость
Спокойной поступью скитальца,
Тем больше было разговоров
О том, что надо возвращаться,
Что город вежливых домов,
Улыбок с толикой презренья,
Благотворительных балов
Ей надоел до помраченья
Рассудка. Ей невмоготу
Среди кирпичных стен. Ей снится воля.
И надо б навестить могилку Коли,
И вспомнить Петроград, весну,
Что холодом обдавши лица
Его от шага удержать стремится,
Что неизбежно оборвёт струну…
«Ах маменька, зачем вам Петроград?
Давайте лучше на неделю в Альпы.
Там воздух свеж, луга, поляны
Небесной красоты, а водопады…
И снег зеркальной чистоты.
Ах, маменька!
Зачем вам Петроград?"
«Зачем мне Альпы?
Видела не раз их
Я на открытках. В Ботаническом саду
Их продавали.
Альпы. Гималаи.
И Анды с Кордильерами.
За рубль.
Ещё водил в синематограф
Меня отец ваш, милый сын…
Там нам показывали поезд,
Что ехал в первые ряды..."
«Но там же до сих пор Советы!
Они там строят коммунизм!
Кухарки правят государством,
Готовят, видимо, цари.
Вы до сих пор хотите ехать?
А в Базеле, меж делом, бал.
Там будут Гончаровы, братья Шервуд,
Мадмуазель де ля Фонтань".
«Вы знаете об Изабелле мненье.
Езжайте, впрочем, на ваш бал.
Скажите, что графиня Браун-Штрессе
Занемогла..."
«Но маменька!
Уже который месяц
Вы обижаете пренебреженьем нас!"
«Ах Поль, где капли от мигрени?»
«В серванте, маменька.
Прошу простить меня..."
Поль Штрессе — опытный делец
От поэтического цеха -
С улыбочкой натужно-смелой
Тащился по проспекту вверх.
Седой извозчик грязью серой
Испортил вид дельца. Делец
Воззвал к диаволу и Богу
И повернул на бледный свет
Родного дома…
Так неприятно Поля удивила
Распахнутая дверь квартиры,
И темнота заворожила -
Заставила не делать шаг…
Остановился Штрессе на пороге,
Стекала грязь на трепетные дроги,
Буравил взгляд беды чертоги
И в сердце зарождался страх…
Страх нелогичный, липкий сонный,
Прорезался тишайший голос:
«Вы дома, мама?
Ма, вы дома?"
И тишина.
__________И тишина…
Он свет включил.
Прошёл в квартиру,
Прикрывши за собою дверь.
Нашёл её возле серванта
С пустой улыбкой на лице…
Она вернулась в Петроград,
Наш Петроград дождя и сплина,
В пустынный домик с мезонином.
Она вернулась в Петроград…
