Сосед, которого никто не видел.

Если вы думаете, что найдёте в этой почеркушке хотя бы намёк на мистику, фантастику или криминал – вы безнадёжно заблуждаетесь. История эта абсолютно приземлённая и бытовая. И случилась она в те далёкие советские времена, когда весь многоквартирный жилищный фонд принадлежал государству, все советские граждане считались нанимателями, получали бесплатно жильё в бессрочное пользование (в порядке очереди, либо за особые заслуги), оформляли прописку, всю жизнь платили за свои жалкие квадратные метры квартплату и о «расширении» жилплощади могли только мечтать.

 

Водопроводчику Сашке никакое «расширение» никогда не светило – он и его затурканная жена Клава были парой бездетной, и комнатушки, которую они занимали, было им, по всем законам, вполне достаточно. Но периодически в нём просыпался несгибаемый борец за справедливость, и тогда он, подогретый парами алкогольных возлияний, превышающих его ежедневную норму, собирал на кухне семикомнатной коммунальной квартиры жильцов и начинал «агитировать».

 

Первый Сашкин монолог прозвучал в 1946 году: «…Нет, я понимаю – война! Любой человек может находиться где угодно. Но сейчас-то, когда все давным-давно вернулись домой, почему эта дверь должна быть заперта?..».

 

Дверь действительно была заперта. И никто в квартире не помнил, кем был и как выглядел таинственный сосед. Но Сашкина инициатива захлебнулась на стадии написания коллективного заявления в жилконтору.

 

С годами, аргументация Сашки стала значительно весомее: «…Я же не говорю о себе. Но вот тётка Маша с тремя детьми – в одной комнате. А ведь им уже скоро жениться пора!..».

 

Однажды Сашка подобрал, при свидетелях, ключи и открыл дверь. В комнате стояли стол, стул и железная армейская койка, застеленная армейским же одеялом. Потом в квартиру пришли работники ЖЭКа и навесили, со скандалом, на дверь огромный амбарный замок.

 

Замок Сашка снял ещё через пару лет. Тогда-то и возникли молчаливые мрачные люди. Комнату опечатали, а Сашку долго куда-то таскали.

 

Сосед в квартире так и не появился, но имя его, точнее – псевдоним, жильцы узнали в 1962 году. Его звали Рудольф Абель.