Семёнова Екатерина Кузьминична - родная приёмная бабушка

Аудиозапись
Посвящается Семёновой Екатерине Кузьминичне - бабушке Кате
Она родилась в станице Краматорская, где швейцарец Гампер строил доменные печи. Красавица Катя подросла и оказалась одним из муравьишек на этой стройке. Там она познакомилась с инженером из Чехии. Он женился на ней и увез к себе. Но размеренная скучная жизнь, с подъемом в 5 утра, вечерним пивом и отбоем в 9 вечера оказалась не подходящей для хохотушки Кати и через год она сбежала от него в Ленинград, там подружилась с моёй бабушкой Кейлей, её семьёй мужем Степаном и сыновьями Серёжей и Владиком. Война застала Катю работающей завхозом в детском саду. Она как коршун оберегала детские пайки и докармливала детей из своего. К концу войны она имела крайнюю степень истощения, и дистрофию сердечной мышцы.
Когда была снята блокада Ленинграда, бабушка стала проситься из эвакуации обратно в Ленинград, заваливая завод письмами. Тогда же пришла похоронка на деда. Он погиб 2 февраля 1945 года в Польше.
К окончанию войны Кейля получила разрешение и вернулась в свою квартиру. В ней не оказалось ни мебели, ни книг. Соседи сожгли всё, что могло гореть. Осталась только металлическая кровать с панцирной сеткой и горсть довоенных фотографий. Бабушка была очень благодарна за оставленную память.
Подругу она отыскала всё в том же детском садике. Она уже не могла вставать. Бабушка забрала её к себе и начала носиться по врачам, чтобы спасти.
Она угасала. Прозрачная кожа.
Взгляд тёплый, как солнышка свет на закате.
Уже не встаёт. Съесть и каши не может.
Война-то окончена, что же ты, Катя?
Ты клятую всю на Лесном в Ленинграде
Была в детском садике любящей квочкой.
Спасала малюток, ослабших в блокаде.
Из пайки своей отдавая кусочки.
Разводят руками врачи – дистрофия.
И, кажется, пройден рубеж невозврата.
У мышцы сердечной уже атрофия...
А может попробовать к гомеопату?
Он входит. Огромный. И крестится гирей.
Как папа на фронт – так она и стояла.
Поднять ее некому больше в
квартире.
- Пудовая! Добро! Осталось их мало.
Чего разлеглась-то? Чего не встаёшь-то?
- Да, что-то силёнки покинули нынче.
- Тут семушек надо! И… водочки, вот что!
А ну-ка, малята, на рынок и шибче!
Метнулись на Ситный с запиской от мамы,
Чтоб продали водку семи-восьми леткам.
Там семечки сыпали прямо в карманы...
Вернулись и ну, выгребать на газетку.
А доктор: - Ты выпей, простят аллопаты,
И семушки ешь! Рано в путь собираться...
Басил ей гигант с бородою-лопатой,
И снова за гирю: вверх-вниз раз пятнадцать.
Потом много дней мы глядели на чудо:
Как Катины щечки горели румянцем.
Вот, рюмочку выпьет она из сосуда,
И видно, что жизнь к ней спешит возвращаться.
А семечки ели всей дружной семьёю:
Худющая мама, такие же дети,
И Катя-подруга, что стала родною,
Для мамы теперь самой близкой на свете…
Отзывы
Полак Фрида11.05.2026
Ещё одна трогательная история послевоенной жизни... Сколько их, нерассказанных, проходит перед глазами, как документальное кино!...
Спасибо, Наташа, что поделилась душевными тайнами! Спасибо за память о тех, кто воскрешал нашу истерзанную войной Родину!
Пекарж Наталья12.05.2026
Фрида, стараюсь записывать папины рассказы. Уже насобирала целую подборку, допишу связки сделаю поэму "Ленинградцы".



