«Горячий воздух суеты...»
Горячий воздух суеты
асфальты поглощает...
И все горят... И всö – огни,
и фризы догорают
над ресторанами. Мираж
дик, глух; по глотке стылость
постанывает: как купаж,
как каличья костыльность
У дома номер двадцать шесть,
в скрещöнных тройкой пальцах...
У ресторанов – треск и трест
изнеженных стояльцев...
На доме угловом – бистро;
прохожих тьма... Мерцает
над ним неон едва живой.
Горячий вечер тает...
Стол. Против Femme – жук-жакет.
Бутыль, бокал. Fatale
не смотрит; холодность в огне
насквозь стекла играет.
Ногою белою покрой
на бледноте бедра...
О ты прикрой ноги нагой
Мир, манящий меня...
Мне запахом полны твоим –
разрусой босотой
столь лучезарны и строги –
черты твои – тобой.
Он – молод... ты полна себя.
И между вами – мука...
Две пули – смерть. Одна – война.
Нет пули – только скука.
...И страсть моя в бокал на дне
меня гремит, гремит...
Мундштук дымится твой; и мне
услышать твой вердикт
Так жадно... Ты молчишь,
ты куришь, пьöшь. Подтöки век
твоих царят в тени...
Эгрет, сиренью платья цвет,
рукой не теребишь...
И, выкурив мундштук, в тиши
вдруг ясно говоришь:
«Du siehst ja aus wie...»
...И тут же, оборвав задор,
является гарсон...
...и пьяность шота мне с тех пор
твердит: «Die Sonne, die Sonne...» –
по вечерам, над ресторанами,
где терпкий воздух в суете
твои черты сжирает пьяные
и тает, тает, как в вине...
декабрь 2025
