Стебли высокой травы
Монгольская конница скачет дорогами рек,
Обходит торосы, меняет своих заводных.
Далёкий набат гулкой бронзою падает в снег
И гибнет надежда, как горстка полков запасных.
Солёные слезы сквозь копоть на впалых щеках
Себе начинают прокладывать медленный путь.
Рука летописца выводит в грядущих веках
Не строки, а судьбы, которые не повернуть.
Крепчает мороз,
Чернила в пергамент впитались навечно.
Тринадцатый век за окном
Всё плавит пожарами лёд.
Последний обоз
Уходит в леса. Одинокая свечка
Горит, как звезда над листом,
И слово твоё не умрёт.
Под траками танков сминается спелая рожь
И хлебом не станет ни в этот сентябрь, ни в другой.
А после дороги размоет ненастье, и дождь
Затопит окопы холодной осенней водой.
Но знак пограничный, где красные флаги с гербом,
Дождется еще возвращенья своих часовых.
История пробует время на прочность — излом
Проходит по душам, сердцам и по стеблям высокой травы.
Бессонная ночь
На исходе строки ставит знак многоточья,
Как надежду дожить
До рассвета и нового дня.
Уходящие прочь
Лихие столетья сдают полномочья,
И плетется словесная нить
В летописную тонкую ткань.
