Цадик
Сквозь жизни гам и шум привычный крон,
Ушёл шаман туда, где меркнет даже сон.
Оставив сзади духов вечный спор,
Ушел шаман в молчанье вечных гор.
Душа его сжималась в точку, как зрачок,
Лишь в середине сердца теплился пучок
Сплетенный струн души начальный ток.
Вдруг стал шаман чужой землей. Пустой.
И умер каждый звук в душе его простой.
Он сжался в точку в глубине пещер
И, погрузившись в темноту, узрел
В себе самом незримую черту, что разделяет
Свет и пустоту. И пересек незримую черту.
Ни свет, ни тьма — безвидное струенье
Несло сквозь буквы тайное свеченье,
Где плавали без контуров огни,
Свиваясь в Древо, где корнями — дни,
Где десять сфир, сосудов без числа,
Струили благодать, что не текла.
Он стал землей, приявшей голоса,
В его глазах тоска стояла, как роса.
Но! Вспышки свет. И Вечность, как венцом,
Вдруг воссияла над безмолвным озерцом.
И понял он, что нет ни птиц, ни мхов,
Что всё окрест — лишь Свет, попавший в кровь.
Вернулся в лес, без бубна, без прикрас,
Нося весь Свет в зрачках запавших глаз.
Теперь его камланье — тишина,
И жизнь его, как чаша, пронзена
Великим Богом, просветляющим миры,
Хранящим жизнь его от тени и жары.
