Двуликий
Я тот, кто проклинает каждый вздох,
И тот, кто дышит ради всей Вселенной.
Я нищ и сир, но я великий Бог,
Забытый в клетке собственных забвений.
Во мне живут смиреннейший монах
И Цезарь, что сошел с ума от власти.
Я тлею на незримых алтарях,
Ношу венец и разбираю снасти.
Мне хочется спасать, давать, любить,
Чтобы в сердцах чужая боль остыла.
И хочется послать всё и уплыть,
Чтоб тишина со мной лишь говорила.
Мне хочется раздать последний хлеб.
Согреть, спасти, заштопать чьи-то души.
Поставить храм для сирых и калек
И в одночасье этот храм разрушить.
Здесь эгоизм, как выстрел в пустоту,
Встает в багровом пламени смиренья.
Я сам себе прощаю нищету,
Себе же назначаю искупленье.
Я сам с собой веду жестокий суд,
Где я палач, защитник, подсудимый.
И ангелы с опаскою несут
Мой приговор, никем не оспаримый.
Но я живу. Я надвое рассек
Свою печаль, свой свет, свои потемки.
Убийца, вновь спускающий курок,
Склоненный ниц на царские обломки.
Награды
