Цой в наушниках. Хмарь
Цой в наушниках.
Хмарь.
Разлетаются тени,
под ногами — беда.
Ты чертила маршрут
по тончайшей из линий —
не прощаясь, туда,
где вокзальный перрон.
Где остался я в «после»,
и сорвался резьбой.
Мой билет — не сюрприз,
а застывший вопросник
в этой схватке с судьбой.
В рюкзаке — тишина,
горсть окурков и спица —
и фантомная боль.
Ты под ливнем летишь неприкаянной птицей,
не живёшь — только роль.
Невский выпьет тебя,
растворит по музеям,
в бликах серых витрин.
Я хотел бы коснуться…
задеть бы за шею…
но остался один.
До «не-чувствую-стен»,
до «зачем-это-всё-нам»,
до немых «извини».
Ты плывёшь сквозь толпу
в этом мареве сонном,
не считая огни.
Эта взвесь из обид —
не песок и не тина,
застывает цемент.
Я — тень «прошлого»,
что из всей твоей силы
вырвал этот момент.
Цой в наушниках.
Хмарь.
И кроссовки по луже.
«Ты-не-так-поняла»?
Я стою у окна.
Вновь тебе не я нужен.
Ты — за гранью стекла.
Петербург тебя спрячет,
закрутит, укроет
в мутной взвеси дорог.
Я — фантомное эхо.
Глухой и незрячий
Я — твоё «не-со-мною».
Обнулённый итог.
