Разбитая призма прошлого

Данные персонажи выдуманы, совпадения с людьми случайны. Приятного прочтения!

 

Я всегда стараюсь наслаждаться жизнью на всю катушку и пробовать буквально всё. Особенно, когда дело касается летних каникул.

Из громкоговорителя пригородного поезда доносится фраза, пробуждающая что-то тёплое, тоскующее в глубине городской души: "следующая станция — N**". С наслаждением прикрываю глаза, слушая шум колес, стучащих по рельсам. Слабый освежающий ветерок дует в лицо из верхнего приоткрытого окошка, когда транспорт разгоняется, и вот я уже лечу к месту, где провела всё своё детство.

 

***

– О, что за грация спустилась ко мне с пьедестала величия? – со смешком дразнит Влад, забирая тяжёлые сумки. – Нужно ли мне спеть серенаду в твою честь?

Кидаю на своего лучшего друга весёлый взгляд и игнорирую эти утрированные речи, хотя внутри почему-то все трепещет. У него всё та же довольная беспечная улыбка, древние оверсайз шорты и футболка... Он вообще поменялся? Такой же шалопай.

– Да ладно тебе, дикая кошечка, иди сюда!

Влад подался вперёд и хотел немедленно меня обнять, но я вознесла правой рукой барьер для личного пространства, не давая ему коснуться.

– Ты же знаешь, нужно немного времени, чтобы привыкнуть к твоим спонтанностям и страстям.

– Да-да, точно. Но я скучал по тебе. Капец как скучал!

Друг скорчил страдальческую гримасу.

– Думаешь, я нет?! – Восклицаю. – Столько всего нужно рассказать! Как жаль, что нельзя поговорить на расстоянии... Но в этом нет твоей вины.

На самом деле, у Влада просто нет телефона. Он сломался позапрошлой осенью. Да и зачем он ему нужен в этой глуши? Ходи себе да гуляй спокойно, где угодно; делай то, что угодно.

Друг долго смотрел на меня, задумавшись о чем-то со своей фирменной улыбочкой, прежде чем наконец сказать:

– Знаешь, я все думал, стоит ли тебе...

– Конечно, стоит.

– Ты все такая же нетерпеливая. Короче, я нашел ружье для биатлона в гараже своего бати. Когда-то ведь он участвовал в Олимпийских играх, помнишь? Я рассказывал.

– Да-да. И?

Я заинтригована.

Влад на мгновение замялся. Затем более скромно продолжил:

– Хочешь сходить со мной на заброшенный склад и пострелять по бутылкам?.. Можем потом пожарить твой любимый хлеб у костра.

Друг приглашает меня на свидание? Нет, бред какой-то.

Я рассеянно моргаю.

– Только если по-дружески.

– По-дружески, ничего более.

Вот, а то выдумала себе.

– Договорились.

Глаза Влада засияли вновь приобретенной голубизной лазурного летнего неба. Похоже, парень и правда очень скучал.

 

***

– Всё-таки меткость - не мой конек, – смеюсь я, очередной раз не попав в бутылку.

– Зато любопытство - ещё как, – подхватил Владислав.

Друг выстрелил, который раз сбив мишень с места. Стеклянная бутылка с дребезгом разлетелась на мелкие осколки и упала на разбитый пол заброшенного склада. Интересно, какой товар здесь хранился раньше?

– Мира, ты уже выбрала, кем хочешь стать?

– Наверно, следователем. Круто же раскрывать всякие тайны и загадки.

– И совать свой нос туда, куда не стоит, а?

– Эй, никуда я не лезу!

– Три года назад совсем не ты пробралась в чужой сад, чтобы узнать секрет соседской шарлотки, – напомнил друг, сдерживая смешок.

– Да мне было просто любопытно!

Тем более, это же безобидные детские шалости!

– Поэтому у тебя длинный нос.

Я касаюсь пальцами своего аккуратного носа, а затем возмущённо гляжу на Влада.

– Я пошутил.

Парень осторожно разряжает тяжёлое ружьё и кладет обратно в черный чехол.

– Что ж, сегодня у нас 10:0 в мою пользу, – ухмыляется он.

Закатываю глаза, но на самом деле мне тоже весело. Нашел, чем хвалиться. Обыграл человека, который в жизни не стрелял по бутылкам, и радуется.

– А ты выбрал? – спрашивает Мира, скрывая разбушевавшийся интерес.

Влад посмотрел на девушку. От улыбки не осталось и тени. Что-то непонятное мелькнуло в его ясных небесных глазах.

Спустя минуту молчания, друг наконец-то сказал:

– Не решил ещё.

И, кажется, я знаю, почему. Позапрошлой поздней осенью, ночью, Влад влетел на мотоцикле в фонарный столб. Его занесло на тонкой корочке льда. Слава Богу, что влетел не полностью! Так страшно об этом думать, что идут мурашки по телу.

К чему я все это? Влад хотел стать лучшим гонщиком. Он смело бросал вызов любым опасностям, адреналин бурлил в его крови. Влад не просто водил мотоцикл или ласточку, как он называл этот транспорт, он чувствовал его, сливался воедино, и поэтому всегда выигрывал в гонках с другими парнями. А после того случая... Он забросил любимое дело, потерял искру. В прочем, друг не унывает и собирается продолжать искать себя. В конце концов, некоторые люди находят себя уже в довольно взрослом возрасте, но это же не мешает им, верно?

– Ничего, решишь, – ободряюще хлопаю Влада по спине.

Парень поспешно перебросил чехол через плечо и подтолкнул меня к выходу из склада.

– Ну что, дикая кошечка, идём к тебе во двор жарить хлебушек? – Владик вернулся в свое обычное настроение: лёгкая беззаботная улыбочка снова расцвела на его лице. "Всё-таки он очень симпатичный парень", - подумала Мира.

– Но почему дикая?

– Потому что ты никому не принадлежишь.

Я фыркнула от смеха, ведь дело говорит. Захочу – поеду в деревню, захочу – в другой город. Когда исполнится восемнадцать лет, смогу ездить и в другие страны.

Обычный путь, по которому мы всегда ходим ко мне домой, был перекрыт: рабочие клали асфальт. Солнце уже практически спряталось за горизонт, виднелась лишь узкая полоска уходящего света.

Пришлось идти около дороги, где Влад и попал в аварию.

– М-м... Новый магазин открыли? – Мира попробовала отвлечь друга от триггерного места.

– Там готовят твою любимую выпечку.

У девушки слегка округлились глаза, ведь она-то думала, что Влад всеми возможными путями старается избегать это место.

– И часто ты тут бываешь?

– Иногда прихожу и смотрю новинки. Вспоминаю, как мы постоянно тратили карманные деньги на жареные пирожки и картофель фри. Или как ели мороженое без палочки и испачкали всю одежду, а салфеток не было, – мы оба засмеялись, вспомнив ту нелепую ситуацию, где пришлось вытирать ладони о листья клёна.

Мира засунула руку в карман джинсовых оверсайз шортов, но не нащупала ни одной латунной монеты с цифрой десять.

– Сегодня голодаем.

И у Миры заурчал живот. Этот предатель всегда выдает её колоссальный аппетит при хрупкой и миниатюрной фигуре.

Влад от души захохотал, около его глаз появились морщинки радости. Друг потрепал Миру по темным каштановым волосам.

– Всё та же прожорливая тощая девчонка. Жди меня, вдруг магаз ещё открыт, – подмигнул, – угощаю.

Друг поправил браслет на запястье, который я когда-то сплела ему из бисера на день рождения и побежал к ларьку, скрывшись во тьме позднего вечера.

Девушка огляделась. Воздух был уже свежим, на улице становилось прохладно, но мысли о Владе грели. Кем она бы выросла без него? Не было бы столько смеха и слёз счастья, приключений и воспоминаний, рыданий и негодований. Он всегда был рядом с ней. Всегда, что бы ни случилось. Мира никогда не понимала, что же парень в ней нашел? Зачем подошёл в тот самый день и протянул зонтик? Внешность такая же, как и у миллиардов людей: темные глаза и темные волосы, ничего особенного...

Спросить об этом Мира никогда не осмеливалась, несмотря на мощь характера.

– Холодно... – Мира поежилась и застегнула верхнюю пуговицу на летней рубашке Влада, которую он ей подарил, когда она стала ему мала. Рубашка была как память о нём на расстоянии, когда друзья не могли общаться.

– Мирослава?

Девушка обернулась на окликнувший её голос.

– Точно ты! Давненько я тебя здесь не видела.

– Катя! Привет.

Давняя знакомая крепко обняла Миру. Когда-то Катя, Влад и она были неразлучны. Но Катька была старше ребят на два года, поэтому раньше ушла в колледж и у неё началась своя, взрослая жизнь.

– Чего стоишь тут одна в темноте? Как ты вообще в последнее время?

Катя преобразилась и стала ещё привлекательнее, настоящая красавица: осветлила волосы и капельку поправилась, что придало её фигуре некоторую женскую изящность.

– Все отлично, я Влада жду.

Мира улыбнулась знакомой и начала растирать руки, чтобы согреться.

Катя с минуту молча, пристально осматривала брюнетку, прежде чем наконец ответить:

– Ясно... – Девушка поправила сумку на плече.

– Ну, я спешу, – она начала поспешно уходить. – Знаешь же, ребенок всегда хочет увидеть маму как можно скорее.

– Ребенок?..

Уже?

– Да. В честь Владика назвали... Мне пора.

– Пока.

Ладно. Катьке ведь всё равно недавно двадцать стукнуло, а дети – цветы жизни и счастья.

– Где там Влад? Булочку что ль выбрать не может?

Мира издает смешок, представляя эту сцену. Что ж, она долго не была именно в этом районе.

– Посмотреть что ли, чего тут настроили...

Девушка подняла ворот полосатой рубашки и направилась исследовать окрестность.

Минута, две, три, четыре, пять... Влада нет. Неужели подшутить решил? Если так, то не смешно.

Шесть, семь, восемь, девять, десять. В сумме прошло пятнадцать минут ожидания, а вокруг звенящая тишина. Такое чувство, будто бы это место в целом стало необитаемым, нежилым.

– Да где этот шалопай?! – восклицает девушка.

Стало слишком холодно, и я распустила пучок, завязанный на голове. Волнистые волосы аккуратно легли на плечи, закрывая уши от ветерка.

И тут краем глаза я заметила... Я заметила тот самый столб. Высокий металлический фонарный столб. Слегка помятый, напоминающий о произошедшем. Где-то на двух метрах от его основания был аккуратно, чтобы не повредить провода, вбит гвоздик. На нём висел кожаный чёрный кроссовок, облезший от дождей.

Эти кроссовки Влад просто обожал. Они стали для него своеобразным символом удачи на гонках. Я думала, друг заберёт их после того, как его выпишут из больницы.

Хотя он и свой шлем отдал мне на хранение. Иногда я вижу его в гараже и вспоминаю наши летние сумасшедшие поездки на его ласточке, когда все казалось таким простым и понятным.

– О, ты уже здесь, – услышала я приглушённый голос и обернулась.

Там стоял Влад собственной персоной, привычно засунув руки в карманы шорт. Он показался мне немного бледнее, чем обычно.

– К сожалению, вся выпечка закончилась. Как и наша дружба.

Повисла тишина. Мы оба глядели друг на друга. Внезапно голову словно чем-то пронзило. Словно тонкой нитью осознания, жгучей своей остротой и горькой правдивостью. Стало холоднее, руки дрожали сильнее.

– Ты о чем?

– Хватит претворяться, Мира. Ты всё прекрасно понимаешь.

Взгляд Влада серьёзен, но мягок, он протянул руку и хотел прикоснуться к моему плечу, но она прошла насквозь моё тело.

– Вот о чём. Очнись, я давно мёртв.

– Нет, замолчи... – задрожал голос. – Ты сейчас здесь, стоишь около меня... Вот тут.

Мысли забились по углам, в голове стало пусто, а тяжкий ком в горле стал душить изнутри. Я оглянулась, но Влада уже нигде не было.

– Влад! – во всю мочь закричала девушка. – Влад!!

Мира резко обернулась. Вот он, стоит здесь.

– Мирослава.

– Влад, пожалуйста, не шути так. Это совсем не смешно.

Друг потерял терпение и закричал:

– Полтора года ты думаешь, что я здесь, хотя на самом деле меня давно уже просто нет!

Подул ночной сильный ветер, и я зажмурилась. Ледяные слезы полились по раскрасневшимся щекам. Судорожно всхлипывая, я продолжала бормотать себе под нос что-то вроде "это неправда, это не так". Совсем скоро Влад поймет, что шутка не удалась. Он подойдёт и обнимет меня, уткнется носом в мои темные волосы и скажет, что всё хорошо. Он извинится и предложит пойти купить чего-нибудь вкусненького, чтобы поднять настроение. Мы будем сидеть в моей комнате на кровати и смеяться, вспоминая минувшие радостные дни детства.

Но ничего не происходило. Солнце окончательно зашло за горизонт, а вокруг было всё так же тихо.

Мира открыла глаза и увидела табличку, прибитую на столбе:

 

"Владислав Морошкин, разбился на мотоцикле в 2016 году".

 

И девушку озарило, насколько сильным может быть самовнушение. Было так больно, что хотелось загладить рану на сердце хотя бы как-нибудь. И уже было не важно, как.

И не важно было то, что окружение стало смотреть на неё, словно на сумасшедшую, ведь не они видели человека, которого Мира видела везде и всегда, которому она посвятила свои мысли, свои чувства, свое сердце.

Мирослава сорвала бордовую герань – любимый цветок Влада и положила около столба. Придя в дачный дом, собрала привезенные вещи, и, оглядев до боли родной поселок в последний раз, отправилась и села на поезд, решив отпустить едкую горечь и продолжить жить дальше, как бы она ни любила своего друга. Влад всегда был в её сердце, там и останется.

Поезд тронулся, обдувая лицо холодным ночным ветерком из приоткрытого окошка, открыв двери с надеждой на счастливый и долгий путь.