кровь с молоком

Кровь с молоком

В десятом классе Танюша была из тех девчонок, про которых говорят – «кровь с молоком». Ярко-розовый румянец всегда был на её щеках, а губы – спелые вишни.

 

С Ванькой они сидели долго за одной партой. Это была первая, страстная, юношеская любовь. Выпустились, и поженились в том же месяце. Родили дочь. Светочку-Светлану. Когда Светочке было два, начались ссоры. У Танюши – пелёнки, распашонки, бутылочки. А Ваня всё говорил: - «Что ты не убираешься? Убирайся лучше, а то пыльно». Уходя на работу, хлопал дверью. Но Таня для себя решила – мы не в аптеке. Тогда Иван начал запирать её в их однушке. Отнимал ключи, закрывал дверь, уходил к мужикам футбол смотреть и писал СМС-ку «Убирайся!»

 

Как-то вернулся с футбола, дверь открыл, в чемодан свой ногой влетел, а Таня ему и говорит: «Сам убирайся, Ваня! Я за мужиков не держусь!» Развелись.

 

Второго звали Мишка. Он был добрый, как слон. Мухи не обидит. Шутил какие-то шутки, Таня смеялась. Расписались, съехались. Мальчишка родился. Антошка. Годик хорошо пожили, нормально. Потом Мишка всё чаще после работы заруливал на диван «Принеси мне бутербродов, Танька!» Танька по началу приносила. А после надоели и бутерброды, и просиженный диван. «Ты – бытовой инвалид!» кричала Танька «Но у нас же деток двое, - говорил Мишка,- Как ты будешь одна с двумя детьми?»

«А так и буду одна! Я за мужиков не держусь!» отрезала Танька.

 

Третий был из Калуги. Приезжий. Жили в ее квартире. Он работал на двух работах и по дому шубуршал. Родила Таня третьего – Дениса Александровича. А потом обе конторки, где Саша работал – прикрылись. Саша мычал: «Я найду работу. Вот месяца не пройдет, как найду» «Нет! Уходи» требовала Таня. «Но я же… Я – твоя главная Поддержка, Таня» «Какая поддержка? Я за мужиков не держусь!»

 

Четвертый был солидный, разведенный и хитроватый. Расписываться не стали. «Ну куда мне белое платье в четвертый раз? Поживем гражданским браком» решила Таня. Опять мальчик родился. Коленька. Белокурый и голубоглазый ангелочек. Танька после четвертых родов себя распустила, округлилась где не нужно. А как-то домой приходит – в спальне охи ахи. «Изменил, тварь!»

 

Танька сидела на кухне со своей единственной подругой. Она осталась у нее еще со школы, когда Танька была кровь с молоком. Горбоносой и сутулой армянкой Мадиной, которой замуж никто так и не предложил ни раза за жизнь. Мадина смотрела на Таню астигматическими карими глазами на выкате и приговаривала: «Ну изменил. С кем не бывает! Прости его на первый раз!»

«Нет. Я за мужиков не держусь»

«А может стоит держаться, Танечка? За мужиков-то. Мужик-то он тоже на дороге не валяется. Тем более, в наши сорок лет»

«Я ЗА МУ-ЖИ-КОВ НЕ ДЕР-ЖУ-СЬ.» по слогам произнесла Таня.

 

 

Прошли годы….

 

Старшая дочь Светка сказала, что с мужем-программистом мигрирует в Канаду. «Как? – удивилась Таня- а как же Россия? Родина?» «А меня на этой родине ничего НЕ ДЕРЖИТ – говорила Светка – что здесь может ДЕРЖАТЬ? Одно ворьё да жулики. Человек человеку волк. Вот уедем – заживём!»

 

Старший сын, второй ребенок – Антон, был очень зол на нее, на Таню, на свою мать. «Ты НЕ УДЕРЖАЛА моего отца! Ты не удержала семью! А должна была, мама!» Антон уехал в Новосибирск, сказал начнет всё с чистого. Звонил еще разок, а потом и звонить перестал.

 

Средний сын – Денис, при телефонном разговоре тоже злился, когда мать просила приехать, навестить её. Хотя бы в выходные, хотя бы в воскресенье. Её Дениска говорил ей – « Мам, ну как ты не понимаешь, мне за свою семью надо держаться. Держаться за жену с новорожденной дочерью. А родительская-то семья – она в прошлом»

 

Четвертый ребенок, ее маленький голубоглазый ангелочек Коленька, в которого как ей казалось она вкладывала сил больше всех, оказался в психиатрической больнице.

Алексеевской, бывшей Кащенко. «Шизофрения» поставил диагноз врач. «Из-за чего?!» - хваталась за голову Таня. «Возможно, гипер опека»

 

Таня приезжала к Коленьке в Алексеевскую в дни посещений. Её младшенький был похож на овощ из-за нейролептиков. Он ничего не говорил, только жевал булки с вишней, которые привозила мать, и смотрел стеклянными глазами то на мать, то на булки с вишней. «ДЕРЖИСЬ, Коленька!» говорила мать, уходя из палаты.

 

 

Прошли годы

 

Таня открыла глаза. На стене громко тикали часы. В пустой квартире была гробовая тишина. Таня встала, подошла к окну, отдернула занавеску. На детской площадке сидела парочка. Старик со старушкой. Старушка нежно ДЕРЖАЛА старика за руку.

Таня отвела глаза… А по тротуару шла другая пара в возрасте. Пожилой мужчина ДЕРЖАЛ зонтик над супругой.

Таня вспомнила как сидела на кухне двадцать лет назад с подругой армянкой Мадиной …И в голове пронеслось:

 

«А может стоит держаться, Танечка?»