Рассказ "Алексей и Маруся"
Петушиный крик разбудил село.
Передаваясь от двора ко двору, от деревни к деревне, этот бодрый боевой клич возвещал начало нового дня.
В ложбине, где распласталась маленькая речушка, обросшая камышами и осоками, появлялся туман. Перекатываясь рыхлыми клубами, он двигался вдоль речки, постепенно расходясь в разные стороны.
В домах началось движение. Сельские жители – не любители затяжного сна. Тем более, что большую часть деревушки населяли старики. Старели люди, старели дома, ветшали невзрачные постройки. Но поселок жил своей размеренной, непонятной истинным горожанам жизнью. И каждую приходившую с востока зарю люди встречали с радостью и благодарностью, за возможность прожить на этом свете сегодняшний день.
Дом номер 13 Степной улицы был ярким тому примером.
Вот и сейчас, навстречу мутным солнечным лучам, продиравшимся сквозь толстую пелену тумана, дом скрипнул крючками и открыл настежь окна. В одном из них мелькнула сухонькая хозяйка, что-то бормотавшая про себя в пол голоса. Массивная, русская печь приветливо трещала дровами, наполняя дом уютом и теплом, а вскоре – и запахом утренней снеди.
Отправив в печь кашу из рубленной пшеницы, заправленную поджаристым лучком, Мария Сергеевна взялась за тесто. Настоявшаяся за ночь закваска удалась на славу и теперь осталось только вымесить и раскатать лепёшки.
Женская работа – совсем не лёгкий труд.
Казалось бы, просто еду приготовить – что тут такого мудрёного? А , нет… Каждая хозяйка знает, что готовить нужно не спеша, обдуманно и, непременно, с хорошим настроением. Иначе, стряпня получится несъедобной, или же просто пустой – ни силы в ней, ни пользы.
Мария Сергеевна была настоящей хозяйкой. И все эти премудрости впитала с молоком матери.
Вот и сейчас, раскатывая воздушное, ароматное тесто и присыпая его маковыми семенами, она тихонько напевала любимый романс и любовно поглаживала готовые изделия.
Тем временем, туман за окном стал рассеиваться, и солнце засветило ярче, уронив пару лучей на истертый ногами половик.
Владения семьи Радовых были не велики. Помимо главной комнаты с печкой-кормилицей разделённой занавеской на две части, в меньшей из которых располагалась спальня, была ещё одна комнатёнка. Она выполняла роль прихожей. Ещё был чулан, заваленный всякой нужной и не нужной по сезону вещью. Не особо просторно, но – уютно. Да и много ли надо двоим старикам, отпустившим детей в свободное плавание?.
За занавеской послышалось кряхтение и позёвывание.
- Доброе утро, дед!
Тряпка качнулась в сторону и на свет выглянула жиденькая бородёнка, укрепившаяся на остром подбородке.
- Угу, - прогудел в ответ проснувшийся и принялся натягивать носки.
- Ишь! Уже пироги накручиваешь?
- Накручиваю. Надо же кормить своего тщедушного, - отозвалась бабуля, отправляя аппетитные булочки вслед за кашей.
- Надо-надо.
Справившись с носками, дед просеменил к дверям.
Алексей Сергеевич – худой и высокий как жердь, при каждом выходе из дому совершал глубокий поклон, дабы не задеть своей сверкающей макушкой дверной проём.
Каждое утро, выходя во двор, он брал висевшее на стене ведро и шёл к колодцу. Крутил скрипучую ручку, зачёрпывал полную тару хрустально-чистой воды и любовался рассветом. Поставив ведро на ветхую, покосившуюся скамейку, плескал в лицо ледяную влагу, охая и жмурясь от удовольствия.
Глядя вверх сохранившими небесную голубизну глазами, Алексей творил неторопливую молитву, настраивая себя на позитивный лад.
Затем, если позволяло капризное здоровье, делал что-то наподобие зарядки, потягиваясь и хрустя всеми суставами.
В открытые двери ворвался свежий ветерок и, вылетев через окно, взъерошил занавески.
- Может, за грибками сходим? – спросила разрумянившаяся от готовки Мария Сергеевна.
Закончив вытирать руки красиво вышитым полотенцем, дед выдержал паузу и, присев на стул, посмотрел на хозяйку.
- Давай сходим. Чего не сходить?
- Тогда сейчас позавтракаем и засобираемся, - сказала Мария, доставая из печи заветный котелок.
- Пойду корзину отыщу пока.
Скрипнув половицами, он скрылся за маленькой дверцей, ведущей в чулан. Чего только не было в этой низенькой, тускло освещаемой комнатке?! На полу громоздились всевозможные инструменты, заготовки для кос и топоров, шланги, сетки, банки с шурупами и гвоздями; не нужная посуда, сложенная опасной высокой стопой, кадушки и тазы, ведра и корыта. По стенам разместились различные мелкие и труднонаходимые предметы. И в самом дальнем углу, укрытая ажурной паутиной, висела большая плетёная корзина.
- И как же меня угораздило тебя туда повесить? – прокряхтел Алексей Сергеевич, пытаясь ручкой от тяпки дотянуться до вожделенной посудины. Палка пролетала в паре сантиметров и заходила слишком высоко. Но, всё же, после очередного взмаха, увенчавшегося звоном сбитого медного чайника, цель была достигнута.
Покрутив в руках пыльную корзинку и критически причмокнув губами, дед поставил её на пол и пошёл к умывальнику.
Мария уже заканчивала сервировать стол.
Рассыпчатая каша излучала неповторимый аромат. Булочки румянились тёплыми боками, а салат из помидоров с луком истекал соком.
- Ох, и вкусно же ты готовишь, Маруся! – вытирая губы ладонью, прогудел Алексей.
- Да уж как умею, - ответила она, весело поглядывая на супруга.
По искоркам в глазах и приосанившейся позе было понятно, что она довольна комплиментом. Всё-таки приятно, когда близкий человек признаёт твоё доминирование в какой-нибудь области.
- Ну ладно, поели – и слава Богу. Иди, одевайся пока, а я тут приберусь.
Мария не случайно выделяла мужу побольше времени на такое казалось бы простое дело: одевался Алексей долго и тщательно, и успокаивался только тогда, когда чувствовал полную гармонию между собой и одеждой. Мария Сергеевна не раз подшучивала над ним, мол наряжается как девица на свидание! Алексей хмурился, но обиды не показывал. Старался в очередной раз завершить свой туалет поскорее, но что-то его нет-нет, да задерживало…
Наконец, всё было собрано. Замки дважды проверены, соседи оповещены. Ну, мало ли что?
Под ноги идущему впереди Алексею Сергеевичу кинулась пушистая белая собачонка и заливисто залаяла.
- Дружок! Чего ты? – удивился он, ласково потрепав пса за ухом.
Тот посмотрел на него своими печальными, карими глазами и положил передние лапы на колени.
- Сторожи нас, пока мы тут погуляем – попросила его Мария, улыбнувшись и накинув крючок на калитку.
- Прошу, - Алексей галантно согнул в локте руку, предлагая Маше свою поддержку , и они медленно двинулись в сторону леса.
* * *
Осенний день предстал перед ними во всей своей красе!
Солнце ласково обнимало землю, словно утешая её перед предстоящими холодами. По воздуху летали паутинки, наматываясь на высокие стебли травы и цепляясь за ветки. Они соединялись в серебристые сети и струились по ветру. Лес бормотал на своём лишь ему понятном наречии. Лёгкие потоки воздуха качали пожелтевшие листы, шелестели высохшими семенами. Стройным хором пели местные пернатые, создавая умиротворяющую, приятную атмосферу.
А грибы уродились на славу!
Пройдя только вдоль крайнего ряда берёз, грибники заполнили половину корзины.
Деревья ещё не сбросили свой пёстрый наряд: яркие бордово-рыжие листья то и дело срывались вниз, описывая плавные круги. Осенняя пора кружила их в традиционном, сентябрьском вальсе.
Алексей Сергеевич шёл впереди и длинной ивовой палкой ворошил мягкий, лиственный ковёр. Пару раз, прямо у него из-под ног выбегали ящерки и, под звонкие «ойкания» Марии, снова замирали на солнечных местах.
Неподалёку, в высокой и ещё зелёной траве, слышалось бульканье и тихий плеск воды. Там был родник, дающий начало сельской речке.
- Давай-ка тут присядем немного, - предложила Мария Сергеевна.
Она опустила в корзину очередной, лоснящийся маслянистой шляпкой подберёзовик и присела на поваленный ствол.
Светило уже пересекло полуденную черту и коснулось макушки растущей поблизости древней сосны. По небу проплывали редкие облака, похожие на клочки ваты. Меняя очертания, они представали то величественными кораблями, то – сказочными замками , то – причудливыми существами. Очнувшись от созерцания, Мария оглянулась в поисках супруга: тот склонился над родником и наполнял заведомо припасённую пластмассовую бутылку.
Закончив, Алексей потянулся раскинув руки в стороны, и сделал пару глотков из призывно журчавшего родника.
- Ох, хорошо! – прошептал он, облизывая губы.
- Ну что, пойдём?
- Ну погодь, немного. Посмотри, какой день! Успеем мы до дому, - протараторил Алексей Сергеевич. Опёршись на свой посох, он перешагнул ручеек и подошёл к Марусе.
- Тебе разве не нравится?
Он подсел рядом и сделал попытку обнять её вместе с корзиной.
- Конечно, нравится. Но ведь надо же ещё всё собранное обработать, сварить, засолить. А это – время. Пока дойдём, отдохнём…
- Ничего. Я же помогу тебе, - понимающе глядя в глаза, пообещал супруг.
И Мария поставила корзинку на землю, облегчая попытку мужа проявить свою нежность.
Солнце, между тем, из венца сосны превратилось в её сияющий пояс и ударило в глаза замечтавшимся грибникам.
Почти бодро поднявшись с тёплого кленового ствола, они пошли обратно. Воробьи шумными стайками вспархивали из-под густых ветвей тёрна и шиповника и, возмущённо чирикая, уносились прочь.
Где-то сверху раздавалась сорочиная стрекотня, перекликавшаяся с тихой песней зябликов и синичек.
Мария Сергеевна всё этого не замечала, так как увлечённо слушала рассказ Алексея о его юношеских похождениях.
- Я ему говорю: « Страховку надо было брать!» , а он сидит и дуется и орехами в меня швыряет.
Отсмеявшись над нерасчётливым собирателем орехов, Алексей Сергеевич огляделся и замедлил шаг.
Какое-то недоброе предчувствие когтистыми лапами пробежало по
сердцу, но он решил не паниковать раньше времени, и продолжил как ни в чём не бывало.
- А рассказывал я как мы девчонок в лагере пугали?
- Это с наволочками то на голове?
- Да. С наволочками…
- Что-то не так? – Мария тревожно посмотрела на мужа, заметив на его лице озадаченность.
- Ничего, всё нормально.
Некоторое время они шли молча, шелестя опавшей листвой и пугая птиц.
- Ой! Смотри какие лисички!
Мария Сергеевна присела к росшим прямо у тропинки рыжим грибам и стала аккуратно срезать их ножичком.
А мысли Алексея сейчас были совсем не о грибах.
Его всё сильнее мучило сомнение, что он выбрал всё же не ту тропинку, когда решил немного сократить путь. Он топтался на одном месте, крутясь во все стороны и, когда Маруся поднялась с колен, он уже не мог скрыть своей растерянности.
Стараясь не встречаться взглядом с полностью доверившейся ему супругой, он тихо произнёс:
- Кажется, я ошибся…
Она медленно покачала головой. Из дрогнувшей в руке корзины выпала лисичка.
- Батюшки! Ты что же, не знаешь куда идти?
Алексей Сергеевич молчал и покусывал губу.
- Надо идти назад, к роднику. Там будет понятно.
Тяжело вздохнув, он подхватил корзинку и зашагал обратно.
Сумерки обволакивали лес.
Спустя несколько минут резко стало темнее и неуютнее.
Птичьи голоса слышались всё реже и реже, и вместо мелодичных трелей на первый план начали выходить скрипы от трущихся ветвей, шуршание невидимых, лесных обитателей, и прочие настораживающие звуки.
Без увлекательной беседы дорога удлинялась. Сильнее замечались торчавшие на пути ветки, норовившие оцарапать лицо, и поднимающиеся к поверхности корни, служившие идеальной подножкой для уставших путников.
А путники действительно устали.
Шаги их невольно замедлялись, и когда Мария в очередной раз споткнулась о невидимый в листве пень и чуть не упала, пришлось остановиться.
- Так мы сегодня домой не дойдём.
- Да. Верно. Ты уж прости меня, подвёл я…
- Ладно, что уж теперь? Дай Бог, завтра дойти.
- Завтра дойдём, не переживай. А сегодня придётся тут заночевать.
Опустившись на землю, Маруся обхватила колени руками и задумчиво уставилась взглядом в свои затёртые, матерчатые ботинки.
Алексей Сергеевич суетился рядом, готовя походный ночлег. Под раскидистой, дикой грушей, тщательно обшарив руками поверхность, он выбросил найденные сучки и нагрёб приличную кучу листвы. Постелив сверху предусмотрительно взятое покрывало, он воткнул по периметру «постели» палки и намотал на них завалявшуюся в походной сумке леску: получилось невидимое заграждение.
- Иди сюда, Маруся, - позвал он устало. – Осторожно вот тут перешагивай, а грибы – давай сюда, я их повешу.
Выбрав сук покрепче, Алексей насадил на него корзину, а выпадавшие припасы – насадил на ветки.
- Ты ложись, ложись. Укрывайся.
- А ты?
- А я – сейчас.
Перешагнув через леску, он снова пошёл к тропинке и нацарапал на пыльной земле стрелку, для убедительности обведя её несколько раз .
- Удобно? – поинтересовался он, укладываясь сзади.
- Лучше не бывает, - отозвалась она, приминая торчащий в нос черешок подорожника.
- Ну и отлично. Переночуем, а завтра домой – грибы солить.
Поправив на пальце кольцо от лески, Алексей Сергеевич и сам не заметил, как уснул.
* * *
Пробуждение было резким и неприятным: по носу что-то больно ударило и Алексей, дёрнувшись, мгновенно проснулся.
Протирая глаза и вспоминая, почему он спит в окружении вековых деревьев, он не успел опомниться, как от макушки снова что-то отскочило и укатилось за пенёк. Поднявшись на ноги, он заметил между веток мелькнувшее коричневое существо.
- Белочка. А я то думал…
- А?..
- Мария Сергеевна тоже проснулась и недоумённо посмотрела на него.
- Какая белочка?
- Обычная. Грибы на меня скидывает. Вон, смотри.
На ветке появился пушистый, ловкий зверёк, с любопытством поглядывающий на необычных гостей.
- Оставь ей пару штук, - сказала Мария, снимавшему корзину супругу.
- Ооо! Да она тут и так разжилась.
В корзине лисичек почти не осталось.
Быстро свернув покрывало и смотав леску, они вышли на тропинку. Нарисованный вчера Алексеем знак стал поводом для улыбки: то ли по причине плохой освещённости, то ли – в следствии усталости, он умудрился нарисовать стрелку с направлениями в разные стороны.
Но это было не страшно, потому как у него родился новый план.
- Знаешь, что я надумал?
Мария вопросительно подняла брови.
- Мы шли в лес на запад, а солнце встаёт на востоке. Значит, нам сейчас надо дождаться рассвета и идти прямо на него, и мы выйдем к дому.
- Ну, пойдём на восток. Только, где он тут?
- Я думаю – там.
Алексей Сергеевич вытянул руку в направлении густо растущего орешника. Там начало светать быстрее всего.
Подождав, пока появятся чёткие очертания местности, они начали свой путь.
Идти было тяжело. Молодые, упругие стволы никак не желали уступать дорогу и стояли плотным частоколом. И, всё же, облегчение приносила мысль о скором возвращении домой, да ещё – расстилающаяся полоска рассвета.
Лес уже не пугал своей мрачностью, со всех сторон доносились приветствующие солнце птичьи голоса, сливающиеся в стройный ансамбль. Громче всех старались огнехвостки. Их пронзительный щебет временами закладывал даже утратившие былую чувствительность уши.
Мария и Алексей шли молча, обмениваясь лишь короткими
предупреждениями об опасно торчащих сучках.
Заросли лещины стали редеть, уступая место светлому, золотящемуся березняку. Алексей Сергеевич приободрился и поторапливал супругу, желая поскорее увидеть знакомые окрестности.
Шурша опавшими листьями, они подходили к крайним рядам тёплых стволов.
- Ну вот, Маруська, почти пришли, - перехватывая другой рукой корзину, сказал Алексей.
- Да как тут поймёшь-то? – недоверчиво возразила она, глядя вперёд.
А впереди расстилалось огромное облако тумана, за которым слабо виднелись высокие макушки сосен. Опушка освещалась редкими лучами, а лёгкий ветерок беспокоил стоявшую на бугорке молодую осинку.
- Обождём немного, пусть туман развеется. А то, ненароком, в чужой двор забредём.
Алексей Сергеевич опёрся сутулой спиной о мощный, шероховатый ствол. Маруся встала напротив.
Живность начала просыпаться и, помимо забавных белок и шустрых ящериц, появились назойливые комары. Раскинув в стороны волосинчатые ноги, они с противным звоном окружали нечаянную добычу.
- Ишь, какие! – ожесточённо размахивая веточкой, пробубнил Алексей, - Прямо ополчились.
Мария выносила атаку комаров стоически, лишь изредка шлёпая самых голодных.
Туман поднимался вверх, а вместе с ним, по каплям, испарялась вспыхнувшая было надежда. Вместо знакомого пейзажа взору открылась длинная балка с заросшей речушкой, вокруг которой радостно цвели какие-то запоздалые цветы.
На другом же краю оврага невозмутимо шелестели облетающие
исполины.
Не оглядываясь Алексей шёл вперёд, словно надеялся на появление невесть куда подевавшейся деревни. И только вскарабкавшись наверх, повернул голову: на четвереньках его догоняла бабуля, не обращая внимание на царапавшую лицо высокую траву.
Он помог ей подняться и виновато посмотрел в глаза.
- Ну, и где наши дворы?..
Алексей неуверенно пожал плечами.
Новый день набирал обороты. Судя по положению солнца, сейчас было около десяти часов. Высоко парили большие чёрные птицы, издававшие гортанные звуки.
Старик бесцельно теребил пуговицу на выцветшей куртке и смотрел вдаль. Неожиданно, он набрал полную грудь воздуха и крикнул: «Ау!»
- У! У! У! У – у-у у, - пронеслось над оврагом.
Проделав так ещё три раза и получив в ответ лишь эхо, он прекратил свои попытки расслышать в ответ какие-либо признаки жизни.
- Так-так…
Дед заходил из стороны в сторону, глядя в землю.
- Да. Это – не то место. Значит… Значит надо снова идти назад.
- Да куда идти–то?! Снова – в дебри?! Ты хоть знаешь, как выйти отсюда, Сусанин?! А?
Маруся прикрыла губы кончиком платка и отвернулась.
- Ну, ну. Чего ты? Выйдем, не боись.
Положив свои натруженные ладони ей на плечи, он ждал поддержки в собственных словах. Он был мужчиной. А мужчина должен быть сильным и не допускать паники в своём поведении.
Глянув на улыбнувшуюся сквозь слёзы Марию, он почувствовал
некоторое облегчение. Выудив из сумки складной ножик, стал срезать растущие в изобилии стебли осота. Несмотря на сентябрьский период, они сохранили былую сочность и толщину. Нарезав охапку, он поделил её пополам и протянул жене.
- Жуй. В нём – сила!
Маруся молча повиновалась.
Так, мусоля во рту не особо дающие сытость травинки, Радовы снова засеменили вперёд.
Спустя пару часов, изрядно уставшие и набившие синяки и шишки, они заметили, средь рябивших в глазах стволов, домик.
Не сговариваясь – свернули к нему. Маленький и неказистый, он всё же служил олицетворением тепла и уюта. Срубленная из толстых, грубо отёсанных брёвен избушка имела невысокую крышу. Основанием ей служили длинные, прямые палки, поверх которых был настелен потрескавшийся рубероид. Венчала крышу ржавая, скосившаяся набок труба. От домика исходил запах сырости с привкусом подгнившего сена.
Алексей Сергеевич шагнул на порог и толкнул дверь. Изнутри пахнуло ароматом давно сгоревших дров и сыростью.
Прочертив севшей дверью дугу на довольно хорошо сохранившихся досках, он вошёл внутрь. После яркого света видны были только крупные предметы: печка-буржуйка, массивная, на совесть сбитая лавка и низенький стол у одного из мутных оконцев.
Окон было всего два и то – маленьких, закопчённых, плохо пропускающих свет. Спустя пару минут, грибники разглядели на дальней стенке две полочки, уставленные баночками и коробками. Также на одной из них красовалась алюминиевая кружка и большая, деревянная ложка.
Потолок был затянут множеством проволок и двумя, протянувшимися от стены с полочками до окон, бельевыми верёвками. Кое-где на них висели пучки высушенных трав, от старости уже утративших былую симфонию запахов.
- Чей же это домик-то? – спросила топтавшаяся за дедовой спиной Маруся.
- Сторожка это.
Алексей Сергеевич надавил рукой на пыльную лавку и, убедившись в её надёжности, поставил корзину.
- Садись, отдохнём хоть чуток.
Она провела краем юбки по шершавой поверхности и брезгливо отряхнулась.
- Ничего! Ни в Париже! – заметил дед.
- Сторожка, говоришь. А где же сторож?
- Раньше – может и был.
- И что ж он, за всем лесом следил?
- Ну, не за всем. За своим участком. Пару гектаров. Сейчас же все на машинах – по краешку проехали и всё. В дебри никто не лезет.
Алексей медленно блуждал взглядом по сторожке, пытаясь сообразить – был он раньше в этих местах или – не был? Но, чем сильнее он напрягал память, тем слабее работали мысли в нужном направлении.
В душу закрадывались страхи, что он так и не сможет найти дорогу к родному селу, и им придётся коротать остаток дней в этом мрачном сарайчике.
А организм, тем временем, напоминал о себе, всё настойчивее требуя обратить внимание на отсутствие двух завтраков и обедов. Дослушав очередное завывание в соседнем животе, Мария отвлеклась от своих дум и глянула на деда.
- Надо бы что-то поесть..
- Да. Не помешало бы…
Пошарив в сумке, он пошёл к двери.
- Ты куда?
- Попробую воду найти.
- Смотри, не уходи далеко!
- Да я рядышком.
Повздыхав, Маруся подошла к окну: за мутным стеклом практически ничего нельзя было разглядеть. Перегнувшись через стол, она коснулась носом толстой рамы и зацепилась платком за густую, тягучую паутину. Из расщелины бревна тут же выскочил потревоженный членистоногий, заставив виновницу проворно отскочить. Скинув лоскут паутины на пол, Мария Сергеевна сняла пару пучков травы и принялась безжалостно водить шуршащими соцветиями по окнам и стенам.
- Так-то лучше, - удовлетворённо пробубнила она себе под нос, держа в руке мохнатые мотки.
Перешагнув порог и свернув за угол, она чуть не столкнулась с Алексеем.
- Дай мне кружку, которая на полке стоит! – скороговоркой произнёс он, блестя глазами.
Поспешив выполнить его просьбу, Маруся не смогла побороть накатившее любопытство и последовала за дедом.
Продравшись сквозь колючий шиповник, они вышли на затемнённую раскидистым ясенем поляну.
- Ух, сколько хвоща! – восхитилась Маруся.
- Да. А где хвощ – там и вода.
Вставив в выкопанную ямку принесённую посудину и приладив выструганный из коры желобок, он склонился над своим изобретением и замер.
Спустя несколько минут, Алексей цокнул языком и посмотрел на притихшую жену.
- Ну, что?
- Идёт. Медленно конечно, но тикёт. Пойдём, я бутылку возьму.
В бутылке обнаружилось немного воды и Радовы её благоговейно разделили. Ценность влаги ощущалась очень сильно.
Вернувшись к «колодцу», они были приятно удивлены: кружка наполнилась более чем наполовину. И её содержимое оказалось относительно прозрачным. Потратив часа полтора, путешественники наполнили литровую бутылку зеленоватой жидкостью.
День доживал свои последние минуты и плавно переходил в прохладный вечер. Ветра не было совсем. Лес стоял в молчаливом ожидании заката и внимал звонкому пению птиц, торопившихся отдать дань садившемуся солнцу. По небу лениво тянулись перистые облака, сливаясь друг с другом и образую фантастические веера и узоры.
Воздух был насыщен запахом убранных полей, облетающей листвы и засыхающей полыни, также – угадывался лёгкий привкус дыма. Тонкой струйкой, устремлённой вертикально вверх, он поднимался из лесного массива.
* * *
- Ну, Дружок, чего ты? Ешь!
Рыжеволосая женщина боязливо подталкивала миску гордо сидящей у будки собаке. Обнюхав смесь горохового супа и каши, пёс вернулся на место и пару раз звонко гавкнул.
- Чего ты?! – повторила женщина и глянула на стоявшую у калитки подругу, - Не ест.
- Да, оставь ты его, Люба! Сейчас не хочет - потом похлебает, - ответила слегка растягивая слова особа в цветастом халате, надетом поверх розовой водолазки.
Решив последовать совету, Люба вздохнула и направилась к калитке. Тут пёс шустро поднялся и пошёл следом, насколько позволяла цепь.
- Гулять хочешь, - заметила щёлкавшая семечки соседка.
- Да, наверное. Да где же твои хозяева, а?
Люба осторожно погладила собаку по пушистой голове.
Глядя ей в глаза, Дружок натянул цепку и жалобно заскулил.
- Ну, ладно, не скучай, - сказала Люба растерянно замершей псине.
Женщины прошли вдоль забора и сели на стоявшую под сиреневым кустом узкую скамейку. Вечер был замечательный! Провести его на воздухе было сущим удовольствием.
Расправив красную, вязанную юбку, Люба выпросила у подруги семечек и задумчиво произнесла:
- Их нет уже второй день…
- Да.
- Не заблудились они там, случайно ?
- Да ну! Что ж они в трёх соснах заблудятся? Наверное, зашли к кому в гости по пути. Завтра придут, не переживай.
Люба неопределённо пожала плечами и глянула на темнеющий лес.
- А если не придут?
- Как – не придут?.. Ну, тогда искать будем. Да Алексей тут каждую кочку с закрытыми глазами знает! Как это – не придут?!
Поправив густые рыжие локоны, Светлана захрустела с удвоенной скоростью. Потом, вдруг приосанилась и взялась поправлять и без того идеальный маникюр, извлечённой из кармана пилочкой.
- Смотри, Генка идёт.
- Да, - рассеянно откликнулась Люба.
Она смотрела на почерневший в сумерках лес, и что-то внутри
говорило ей, что она права…
* * *
- А сторож то был с умом!
Маруся аккуратно прилепила свечку к железной пластине, служившей удобной подставкой и поднесла поближе к деду, застрявшему у полок.
Алексей Сергеевич восхищённо хмыкал, открывая одну баночку за другой и шерудя в ней пальцем.
- Тут даже пули есть! – по-мальчишески обрадовавшись,- сказал он.
- И болты, и грузила, и… соль!
- Да мы вроде и не заметили, что не солёно.
- Признаюсь, я вначале об этом подумал, но – съев первую ложку, тут же забыл!
Мария Сергеевна умудрилась приготовить вкуснейшие, тушёные подберёзовики в экстремальных условиях.
Процедив всю собранную жидкость через лоскут капроновых колготок, кусок ваты из куртки и растолчённый уголь, они получили более-менее пригодную для питья воду.
Под столом обнаружилась ещё одна полочка, на которой, к радости хозяйки, стоял закопчённый котелок – лучшая посуда для приготовления в печи! Половина грибов была перебрана, тщательно очищена и заложена в котелок. Сверху разместились молодые, сосновые шишечки и предложенные Алексеем в качестве приправы травинки и листочки. Добавив немного воды, Маруся закрыла посудину тяжёлой, пачкавшей руки сажей крышкой и отправила в раскалённую печку.
Позже, маленький домик наполнился чудесным ароматом! Да таким, что тёрший старой тряпкой пыльную лавку Алексей Сергеевич потерял способность что-либо делать и, сев на так и не дочищенную
Доску, взмолился:
- Маруся! Ну когда уже там?!
Потом, по очереди черпая струганной ложкой дымящееся блюдо, они наслаждались долгожданной трапезой, позабыв обо всём на свете.
Сейчас же, с приходом сумерек, в доме стало практически ничего не видно. И очень кстати пришёлся найденный кусок парафиновой свечи. Благо в их походной сумке всегда присутствовала пара спичечных коробков, поэтому проблем с добычей огня не было.
Зато, появилось неудобство в приготовлении ночлега. Спать на лавке даже в одиночку было весьма неудобно, а вдвоём – невозможно вообще. Решили постелить на полу у остывающей печки. Алексей галантно предложил супруге сумку в качестве подушки, а сам довольствовался подложенной под голову рукой.
Затушенная свечка тянула специфическим ароматом. Сторожка погрузилась в полнейшую темноту, и лишь синими квадратами выделялись маленькие оконца.
* * *
Проснулась Маруся от того, что ноги её порядком озябли. Заправив их снова под худенькое покрывало, она поплотнее прижалась к печке. Рядом лежал дед, уставившись на светлеющий квадрат. Он не спал уже несколько часов. Что-то мешало ему погрузиться в ласковые объятия сна и он лежал, вдыхая с пола пыльный воздух.
Светлело. За мутным окном стали проступать ветви близко растущих деревьев, а молчаливый лес огласился звонкими трелями птиц.
Но каким-то шестым чувством Алексей уловил совсем другой звук. Осторожно поднявшись, он подошёл к двери, вынул торчавшую поперёк ручки кочергу и вышел. В лицо пахнуло свежим, сырым воздухом, а с макушки высокого дуба, испуганно каркнув, слетела ворона. Прислушиваясь к звукам леса, Алексей Сергеевич вновь услышал почудившееся ему эхо: кто-то кричал…
Напрягая уши, он пошёл вперёд, потом – свернул направо и углубился в молодой осинник.
Рассвет разворачивал свой жёлто-розовый плащ; в низинах стал скапливаться туман.
Алексей перестал шуршать листьями и застыл на месте. Слабые, протяжные возгласы приближались. Направление их угадать было совершенно невозможно – эхо играло с ними в жестокую игру, направляя звук в разные стороны и многократно его повторяя.
Крикнув в ответ, Алексей ещё более усложнил себе задачу: над встречающим утро лесом теперь носился целый хор голосов.
Он повторял своё сиплое «Ау» раз за разом, но аномальная акустика сводила все попытки на нет. Мечась из стороны в сторону, ловя каждый скрип и шорох, Алексей Сергеевич вконец совершенно измучился м прекратил свои блуждания.
Идя назад, он не задумываясь обламывал мешавшие ветки и пару раз останавливался, в надежде услышать тихие оклики, но - они не повторялись. Так, хмурясь и бормоча себе под нос бесполезные утешения, он вернулся к избушке.
На пороге стояла Мария, тревожно всматриваясь вдаль. Завидев его, она облегченно вздохнула и улыбнулась.
- Я уж думала, ты без меня ушёл…
Дед отчаянно махнул рукой, мол – «не говори глупостей!».
- За розжигом ходил, - буркнул он, покашливая, и протиснулся в
дверной проём.
Поправив сползающее с плеч покрывало, она присела на лавку, наблюдая за действиями мужа. А они, определённо, были странными. Сунув ветки в печку, он пару раз обошёл её кругом, зачем-то поглядел в окна, подёргал бороду и, наконец, занялся растопкой.
Принесённые сучки хоть и были с виду сухими, загораться совершенно не желали. И, потратив спичек больше чем следовало, Алексей так ничего и не добился.
- Может сенцу добавить? – робко спросила Маруся.
Отрицательно мотнув головой, он встал перед буржуйкой на колени и снова достал спичку.
Супруга, сжалившись над коленопреклонённым мужем, тихо подошла сзади, наблюдая за сыпавшимися из-под пальцев искорками.
- Давай я тебе бересты наскребу, может он тогда разгорится?
- Не надо, - хрипло отозвался Алексей, упрямо чиркая отсыревшей палочкой.
Не расслышав его ответа, она потянулась за поленом и, неловко вытащив его из кучи, повалила собранные дрова.
- Не надо, говорю же! – вскрикнул отчего-то разозлившийся дед и в сердцах бросил коробок в печь.
Тут же, словно по волшебству, снизу появился огонёк и вскоре дом наполнился весёлым треском коптящей буржуйки.
Созерцая пляшущие языки огня, Алексей Сергеевич немного отошёл от своего буйного отчаяния и, тяжело вздохнув, поглядел на Марусю. Она молча собирала раскатившиеся сучки и брёвнышки, повернувшись к нему спиной.
- Прости меня, ласточка моя.
Она удивлённо посмотрела на извинявшегося.
- А что такое?
- Ну как что? Накричал я на тебя ни за что. Вот и… в общем…
Он сжал её морщинистую руку в своих натруженных пальцах и отвёл на скамейку. Они посидели молча, слушая гудение пламени. А, спустя некоторое время, Алексей набрался смелости и рассказал ей всё, что с ним произошло этим утром.
День прошёл в думах и заботах. После утренней беседы, старики разбрелись по разным углам и больше не касались темы возвращения домой: от этого становилось только тяжелее. Уходить дальше в лес –
не было смысла. Куда можно было идти, если не знаешь – где находишься? Здесь же, по крайней мере была крыша над головой, пол под ногами и печка под боком. Но превращать сторожку в постоянное место жительства – тоже было не лучшим вариантом.
Всё это Алексей Сергеевич прекрасно понимал, ему всё никак не давала покоя его несостоявшаяся разведка. В том, что он слышал не птичье пение и не скрип стволов – он не сомневался – это были посторонние для леса звуки. И, чем больше он размышлял об этом, ожесточённо выстругивая ещё одну столовую ложку, тем тяжелее становилась его совесть.
« Может ещё чуток прошёл бы и встретил кого- нибудь?
Или – хотя бы докричался…
Впрочем, уже и так – докричался! Вон, голоса почти нет
Да, к чёрту голос! Теперь то, что?
Ладно бы сам был, а то ещё и жену затащил…»
Он с силой провёл лезвием по будущей ручке, что вместо стружки снял толстый слой древесины. С глухим стуком он упал на пол и отскочил ему на башмак. Оглядевшись, Алексей увидел во что он превратил помещение и, крякнув, пошёл за пучком полыни,
служившим им веником. А что поделаешь? В доме должно быть чисто…
Маруся, тем временем, занималась поиском пищи. Заручившись отходить только на расстояние видимости сторожки, она внимательно заглядывала под каждое дерево, в поисках съедобного. Пока что в корзине перекатывались лишь ягоды шиповника и дикого тёрна. Последний, был очень вяжущим и горчил, но хорошо утолял жажду.
Вороша палкой осиновые и кленовые листья, Мария Сергеевна шла вдоль мощных, шершавых стволов. Иногда, она обнимала понравившееся ей дерево и стояла так, пока не затекали руки.
Вдыхая ароматы редко встречаемых, диких цветов, она целовала их бледные головки и проводила пальцами по трепетным лепесткам. Слушая птиц, ловя пробивающиеся сквозь крону солнечные лучи – она наслаждалась природой.
Конечно, ей очень хотелось попасть домой и вспоминать всё это как забавное приключение.
Она уже не раз вспоминала Дружка, так преданно смотревшего им в глаза, и мысленно просила соседку Любу не забывать о нём.
Переживала за сохранность имущества и гадала о разговорах местных жителей. Но сейчас… Сейчас она была здесь и интуитивно следовала выведенному ей же закону – чтобы неприятная ситуация легче переносилась – надо постараться получать от неё удовольствие.
И, пока что, ей это удавалось.
Так, мурлыкая себе под нос выплывшую из недр памяти мелодию, Маруся набрела на пенёк, усыпанный опятами. Собрав грибы, она взвесила в руке пополневшую корзину – на сегодня хватит. Возвращаясь, она украдкой улыбнулась, подумав, что если они всё-таки выберутся отсюда – то грибы есть не будут до конца жизни.
* * *
Вечером, справившись со всеми доступными в их положении делами, грибники вынесли из избы скамейку и поставили у задней стены. От туда было хорошо видно заходящее солнце.
Мария, устремившись взором на колыхавшиеся макушки деревьев, провожала угасающий день. Судя по благоговейному выражению лица её, думала о чём-то весьма приятном. Алексей Сергеевич, наоборот, решил отстраниться от всех мыслей и крутил в руках
душистую шишку, выуживая из её глубины маленькие семена. Отрывая немного дрожавшей рукой крылатку, он забрасывал зёрнышко в рот и выплёвывал твёрдую оболочку. Он неоднократно предлагал супруге присоединиться, но так и не уговорил. Маруся предпочитала не портить аппетит: в печи с минуты на минуту должны были приготовиться её вкусности.
Солнце пропало из зоны видимости, оставив отблеск на золотившихся облаках, наплывающих с запада пушистыми клочками.
- Ужинать пойдёшь?
Мария Сергеевна открыла двери пошире, чтобы до супруга поскорее дошёл весь букет ароматов.
Алексей отряхнулся и, виновато глядя на неё, пробормотал:
- Да я уж и наелся.
- Я тебе говорила: оставь семечки в покое? А ты точишь и точишь, как хомяк.
- Ну, я попозже поем, - оправдался дед, волоча скамейку обратно.
Маша помогла Алёше перетащить мебель через порог и села ужинать в одиночку.
Помаявшись бездельем, Алексей Сергеевич постелил, и стал наблюдать за бабушкиными передвижениями. Тепло делало своё дело и, постепенно, все звуки отдалились , уступив место тишине.
Наевшись вволю удачно приготовленных опят, Маруся посидела немного на лавке, массируя натруженные за день ноги, подкинула веток в затухающий костёр и потушила свечу. Танец огоньков на потолке действовал усыпляюще и сопротивляться было бесполезно.
Проснулась она от такого чувства, словно ей на живот положили гирю. В полнейшей темноте она лежала, смотрела вверх и пыталась понять – что с ней такое? Попробовала перевернуться на бок и тут её схватила такая колика, что хоть вой. И она завыла.
- Ты чего?! – испуганно раздался в темноте голос Алёши.
Не в силах ответить, Маруся скрючилась на полу, скребя ногтями пол.
Ещё ничего не понимая, Алексей Сергеевич бросился к столу. Нащупав жалкий огрызок свечи, он кое как зажёг его и обернулся.
- Ой, Марусенька! Что это с тобой?! Что случилось?
Он присел рядом, стараясь унять бившую её худое тело дрожь.
При попытке сесть страдалицу вырвало желто-зелёной массой. Вот тут-то Алексей испугался не на шутку.
- Да, что ж это такое, а? – причитал он, бегая вокруг Маруси, стоявшей на четвереньках. – Вот беда – горюшко!
- Грибы.. эти.. не ешь, - простонала она наконец в перерыве между приступами, вытирая навернувшиеся слёзы.
- А!.. Так вот оно что ! Ох, Господи, беда то какая…
Он тоже опустился на коленку, поддерживая супругу.
А той снова не здоровилось.
Вытянув руку к двери, она тихо сказала: «помоги выйти».
Быстро открыв дверь, Алексей подхватил Марию на руки и вынес на улицу. Как оказалось, очень вовремя, иначе убирать пришлось бы вдвое дольше и неприятнее.
Исторгнув из себя всё что было, Маруся совершенно обессилела. Так что назад её снова пришлось нести на руках. Остаток свечи догорел как раз в тот момент, когда они вошли в дом. Ориентируясь по памяти, Алексей усадил жену на покрывало и закрыл дверь. Сердце его бешено стучало в груди и отдавало в виски. Затеплив подготовленную на такой случай лучину, он восстановил из остывающих угольков яркий огонь и, как смог, убрал остатки некачественного ужина.
- Как ты?
Алёша сел рядом и взял её за руку. Рука была холодной.
Прогнав из головы дурные мысли, он укутал её тряпкой и, сняв с себя куртку, накинул ей на плечи. Походив от стенки к стенке и вглядываясь в кромешную тьму за окнами, Алексей подбросил в печь увесистое поленце и снова сел рядом с женой.
Коснувшись бледного лба губами и ощутив его холод, Алексей судорожно вздохнул. Жар бросился ему в лицо.
- Нет, нет, нет… - бормотал он, непослушными пальцами расстёгивая пуговицы на рубашке.
Оставив на себе лишь футболку и кальсоны, он всё остальное надел на остывающую Марусю и сам прижался к ней всем телом.
Просидев так несчитанное количество минут, дед очнулся лишь к рассвету. Лучина почти догорела, но он не зажигал новую – впереди было утро.
* * *
Осторожно дотронувшись до маленькой ладони и ощутив тепло, Алексей немного успокоился и подошёл к окну. За ним начали вырисовываться очертания стволов и покачивающихся веток.
Поёжившись от свежести приближающегося рассвета, он подумал, что надо снова разжигать печь. Он уже почти отошёл от окна, но вдруг боковым зрением уловил некое движение за пределами их убежища.
Стараясь не скрипеть остатками половиц, Алексей Сергеевич плавно перешёл к другому окну – пару секунд спустя, в нём также мелькнула серая тень. Застыв на месте, старик напряжённо вслушивался. Вначале было слышно лишь собственное колотившееся сердце, а потом в дверь что-то шкрябнуло. Нашарив рукою самое толстое брёвнышко, Алексей присел, ожидая дальнейшего развития событий.
Шкрябанье повторилось, сопровождаясь лёгким подвыванием.
«Волки!» - понял Алексей Сергеевич.
« И как это раньше они нас не нашли?!»
«Ну, теперь придут. И – не один…»
Побегав вокруг дома, поскребя когтями в дверь, лесные жители на сей раз оставили непрошенных гостей в покое и, перекликаясь, удалились. Наступило утро.
Погода начала меняться.
Вместо ярко-голубого неба вверху качалась мутная простынь из
собравшихся за ночь облаков. В воздухе витала приторная духота, ни капельки не разгоняемая порывами ветра.
Разоралось слетевшееся невесть откуда вороньё, вынуждая надрываться воробьёв, гроздьями усыпавших на терновые кусты.
Глава семьи Радовых тёрся щекой о лопух, прилаживая кружку под желобок. Дно ямки было устлано поломанными ветками, которое перекатывались и не давали посудине стоять ровно.
Алексей Сергеевич набрал уже почти полную бутылку и, пока нацеживалась последняя кружка, поднялся на бугорок. Там росли молодые сосенки. От искрящихся жизненной силой деревьев исходил приятный аромат. Он наковырял ножичком застывшей смолы и, не удержавшись, срезал три веточки.
Поднявшись ещё выше, перешагивая через высокую траву, он к неожиданной радости, увидел дикую яблоньку со сморщенными плодами. Найдя в траве палку по длиннее, сбил все досягаемые плоды и собрал их в сумку.
К этому времени, в ямке натекла заветная кружечка влаги: осталось просто аккуратно перелить её в бутылку.
В сторожке его ожидала виновато улыбающаяся Маруся.
Она уже могла сидеть, опёршись спиною о стенку буржуйки. Сняв с себя часть одежды, она прижимала её к груди, не давая улетучиться теплу.
Алексей занялся разгрузкой походной сумки. Он сопровождал каждый выуживаемый предмет комментариями, стараясь развлечь супругу – притихшую и беззащитную. После вчерашнего казуса она всё еще чувствовала некую вину и лишь немного утешалась мыслью, что приняла весь удар на себя.
Дед всячески подбадривал захандрившую супругу, говоря, что всё могло закончиться намного хуже. Он во всех подробностях рассказал как натерпелся страху, пытаясь согреть её полу безжизненное тело. Умолчал лишь о визите хищников – не хотелось нагнетать панику в ещё не окрепшем человеке.
Слушая хрипловатую болтовню Алёши, Мария немного приосанилась. Но, привычная к постоянным домашним хлопотам, она неимоверно мучилась своей недееспособностью! Любое передвижение без помощи мужа было затруднительно, не говоря уже о выходах по нужде.
Собранная вода процедилась через незамысловатый фильтр и была вновь возвращена в бутыль.
Алексей сгрёб нашелушенные семечки в компактную горстку и, сметя шелуху в согнутую ковшиком ладонь, бросил её в чрево печки.
- Займусь-ка я обедом, - бодро заявил он.
Праздно просидев несколько часов, Маруся всё же выпросила деда, дать ей хоть какое-нибудь поручение.
- Да ты ж еще слаба совсем! - возмутился он.
Но, спустя время, расстелил на её коленях кусок мешковины и поручил полировать свежевыструганные ложки солью. Бабуля осталась довольна.
Продолжая тихонечко напевать, она пробежалась взглядом по сторожке, мельком задев потирающего руки супруга, и ничего не сказала.
Из съестного в доме были только яблоки. Но, откусив кусочек, Алексей Сергеевич сморщился так сильно, что испугался за своё лицо.
В сыром виде эти скрюченные дары леса совершенно не годились в пищу. Решено было их запечь.
Тщательно вытертые о внутреннюю сторону брюк, они были нанизаны на ошкуренные веточки и отправлены в мерцающую огоньками печь.
Живя в диких условиях уже четвёртые сутки, Алексей не раз грезил о вкуснейших обедах и ужинах, которые готовила Маруся. Мысли о наваристых щах и супах, о печёной картошечке и рассыпчатой каше с золотистой поджаркой приводили его желудок в ещё большее волнение.
Сейчас же, за неимением всего выше перечисленного , закопчённая Антоновка была лучшим деликатесом. Переложив дымящиеся плоды в чугунок, дед поставил его на стол и подтащил поближе лавочку.
- Ну, иди, хоть поешь.
Отполировавшая до зеркального блеска ложки Мария медленно привстала. Ноги до сих пор немного подрагивали и заплетались.
Поправив съехавший на бок платок, она растёрла ладонями по строгому настоянию Алеши молодые побеги сосны и приступила к трапезе.
- Как бы дождь не пошёл…
- Угу, - промычал увлечённо обгладывающий кочерыжку, Алексей.
- Вон, ветер поднимается.
- Ага.
Треща косточками, Алексей Сергеевич глянул в окно.
Погода действительно портилась. Из тёплой и солнечной она превратилась в ветреную и пасмурную. Дым уже не шёл вертикально вверх, а серыми клубами стелился между покачивающихся стволов. Ветер принуждал нарядные листья поскорее отрываться от родных веток и, поднимая их над лесом в крутящемся вихре, уносил далеко в сторону.
- Ну, спасибо! Накормил свою горемычную.
- На здоровье. А яблочки-то ничего, да?
- Ничего.
- И не такие уж кислые. Сочные и мёдом пахнут, - нахваливал Алексей Сергеевич, оттирая пальцы от въевшейся сажи.
- Да. Хороши, - согласилась Маруся и, выходя из-за стола, зацепилась за неприметно торчавший гвоздь.
- Постой, порвёшь одёжу.
Он отцепил юбку и отогнул опасный предмет ближе к доске. Задумавшись, Алексей вдруг стал тереть усы, пытаясь скрыть разгорающуюся улыбку, но всё же не сдержался и тихонько хихикнул.
- Ты чего это?
- Да, детство вспомнил.
- С чего бы?
- Гвоздь напомнил. В деревне нашей, когда маленький был, очень любил рыбачить. Ну, и значит, бегал я на речку Веснушку с самодельной удочкой и червяками в баночке. А рыбачить я любил по пояс в воде, чтобы, так сказать, лучше чувствовать реку. Ну и как-то залез я, значит, в воду с заправленной удочкой – всё как положено. Закидываю. Хоп! А крючок возьми – и сзади прицепись. А я же не знаю – где он там прицепился. Думаю, за камыши. Хотя вряд ли я тогда вообще о чём-то думал… Зацепился – значит надо дёрнуть. Ну, и дёрнул! – Алексей Сергеевич кашлянул, глядя на заинтригованную жену, и продолжил:
- Чувствую – по ногам что-то скользнуло. Глянул – а портков то и нет… Это я за них зацепился крючком! И как не заметил?! Ну, делать нечего, надо выходить. Собрал я весь свой скромный улов: рыба там водилась небольшая – карасики, что ли? Но – густенько так. Стою, сохну как Адам. А домой-то надо идти. А как в таком виде? Через всё село? Нарвал я камышей, связал их наподобие юбки и пошёл. Встретившимся односельчанам говорил, что в индейцев играли. Так и добежал. Зато уха была превосходная! Да…
Алексей вздохнул, смакуя воспоминание об ушедших годах, и уставился в пол.
Мария тоже прожила немалую жизнь, богатую всякими комичными случаями, и переняла эстафету, рассказав о святочных гаданиях в свои семнадцать лет.
Так, за увлекательной беседой, разбавленной анекдотами из жизни и прерываемой смехом, старики и не заметили как стемнело.
Отдышавшись, Алексей Сергеевич зябко передёрнул плечами и подошёл к остывшей буржуйке. Сняв с выступа подготовленную заранее лучину, он воткнул её в грубо вырезанную подставку и чиркнул спичкой. По сторожке медленно разошёлся тусклый свет. Теплящаяся палочка бросила отблеск на окно: на стекле подрагивали мелкие капли – начинался дождь.
- Ой- ёй! А дров-то я и не собрал… - огорчился дед. – Пойду, пока хоть что-то видно ещё.
Не успела Маруся сказать и слова, как дверь скрипнула и закрылась.
Сумерки набрали силу и ориентироваться стало не просто. Алексей
по памяти нашарил примеченную им ещё с утра ветку и налёг на неё всем телом. Она трещала, пружинила, но не ломалась. Рискуя повредить себе ноги, он вскарабкался на росший неподалёку ствол и оттуда перешагнул на упрямую ветку. Держась за верхние сучки, , Алексей стал раскачиваться. Так продолжалось несколько минут, затем раздался страшный треск и древесная плоть поддалась. Он отломал сухие, торчавшие в разные стороны отводки, и огляделся: тьма надвигалась, по секундно сокращая видимость. Ища взглядом подходящую на роль дров растительность, Алексей Сергеевич уловил некое движение вокруг сторожки. Подумав о Марусе, он решительным шагом направился к высокому пеньку, стоявшему в двух метрах. Пенёк оказался трухлявым, но старика это не смутило. Прицельным ударом левой ноги он повалил его и сунул под мышку. Сзади снова что-то хрустнуло. Решив, что пока достаточно, Алексей выпрямился и, сделав пару шагов, чуть не выронил все дрова: у домика мелькало четыре здоровенных пятна.
Смахивая со лба холодный пот, Алёша ругал себя за неосмотрительность: ну как можно было забыть о волках?!
Лихорадочно соображая, он нащупал небольшой сучок и, размахнувшись что было мочи, метнул его подальше от дома.
Мелькавшие пятна замерли на долю секунды и цепочкой поспешили на звук. Медлить было нельзя. Задыхаясь, Алексей со всех ног бросился к избе. Сзади слышалось хищное рычание ион то и дело ожидал смертельного прыжка.
Вихрем влетев в сторожку, дед сбил с ног не успевшую отскочить бабулю и, швырнув дрова на пол, привалился к двери. И очень вовремя. В дверь ударилось что-то тяжёлое и заскребло на уровне плеч. Кое-как поднявшаяся на ноги Мария перепугано уставилась на Алексея.
- П..прости, - запинаясь, выдохнул тот и жестами попросил кочергу.
Взяв трясущимися руками железку, он постарался максимально тихо просунуть её в петли из толстых гвоздей. Кочерга держалась, но не надёжно. Медленно отойдя от двери, Алексей начал обламывать ветви, освобождая подходящий по толщине ствол.
Вокруг раздался леденящий душу вой и по брёвнам снова заскреблись.
- Господи! Господи… - только и смогла вымолвить бабушка.
То ли почувствовав своё превосходство над беззащитными людьми, то ли уловив благоприятный момент – самый напористый хищник снова
атаковал. Сдержав пару яростных атак, кочерга всё же не выдержала и соскользнула на пол. Алексей бросился с очищенной палкой ко входу, уже готовый вогнать крепкий ствол на освободившееся место, но дверь приоткрылась, впустив две здоровенные мохнатые лапы.
Пронзительно взвизгнув, Маруся кинулась к отлетевшей в сторону кочерге. Схватив её, она начала молотить по стенке, никак не попадая от ужаса в цель.
- Отойди! – диким голосом крикнул Алексей Сергеевич, выхватив из её рук железку.
Угостив самого устойчивого увесистыми ударами, дед наконец смог закрыть дверь. Палка вошла очень туго, сделавшись совершенно неподвижной.
Маруся сидела на краешке лавки и прикрыв рот дрожащей ладонью, тихонечко плакала.
Споткнувшись о раскатившиеся дрова, дед подошёл к столу и сменил лучину.
- Не бойся. Всё хорошо, - сказал он, обнимая супругу.
Уткнувшись в его костлявое плечо, Мария ничего не ответила, продолжая орошать выцветшую куртку слезами.
В эту ночь они так и не заснули.
Меняя прогорающие лучины, всё сидели и сидели на лавке, слушая доносившийся издалека вой.
Уже под самое утро, Радовы решили растопить печку. Собрав все палки и ветки в кучу, они кое как заставили их гореть. Тяга была ужасной и весь дым возвращался в дом. Раскашлявшись, Алексей бросил в буржуйку горсть драгоценной соли и тем немного улучшил ситуацию.
Весь следующий день они ничего не могли делать и почти не разговаривали. Погода усугубляла тоску, барабаня в стёкла частыми каплями затяжного сентябрьского дождя.
Крыша в двух местах дала течь. Пришлось подставить котелок и бутылку. Теперь избушка оглашалась непривычными звуками, время от времени сменявшими ритм.
Собранную жидкость цедили и заливали сосновые семена.
К вечеру снова «оживили» печку и, помолившись, упали на покрывало, мгновенно заснув.
* * *
- Одиннадцать.
- Да, не густо…
Положив коробку обратно на выступ печки, Мария жалобно посмотрела на мужа, словно ожидая от него какого-то чуда.
- Есть хочется…
- Хочется, - буркнул Алексей, затыкавший прореху в крыше оторванным снаружи куском рубероида.
Дождь закончился. В тучах просвечивались голубые колодцы неба. За ночь накапала полная бутыль желтоватой воды, которую успешно отфильтровали. А вторая тара не смогла вместить в себя весь объём и, от котелка до стены, протянулась влажная полоса, заканчивающаяся неприличной лужей.
К полудню дом был приведён к относительному порядку.
Радовы снова вынесли лавку под сень обнажившихся крон и вдыхали пахнувший мхом и листьями воздух.
- Сегодня ночью волков не было?
Алексей Сергеевич неопределённо пожал плечами. Жуя размочаленную веточку, оон думал совсем о другом. Вопрос вернул
его на землю.
- Этой ночью точно придут, - сказал дед с какой-то горькой убеждённостью.
- Не дай Бог! – невольно повысила голос Маруся. – А если дверь не выдержит?
- Ну тогда… - он щёлкнул языком и махнул рукой.
Охнув, бабуля вцепилась в свой подол, выронив недолущенную шишку.
- Вот уж не подумала бы, что придётся заканчивать свой век вот так-то…
Покачавшись на лавке, она заглянула мужу в лицо.
- Обещай, что не оставишь меня одну, - тихо проговорила она, ловя его светло-серый взгляд.
- Обещать трудно. Сама видишь, как оно тут… - не сразу ответил Алексей, но поспешил добавить:
- Я тоже не смогу сам. Без тебя. Я не вынесу этого, Маруся, понимаешь? Я никогда не прощу себе, если с тобой случиться что-нибудь страшное.
Он не глядя погладил её по морщинистой руке.
Затянувшееся молчание прервало дружное бурчание изголодавшихся желудков.
- А не сходить ли нам за грибками?
- Ты чего? Уже оклемалась? Аль, склероз?
- Просто подумала, что не плохо бы закусить. Ты, я слышу, не против?
Алексей Сергеевич не был против и, спустя пару минут, старики покинули сторожку.
Покружив поблизости, они ничего не обнаружили: всё уже было съедено, а новое –не наросло. Делая на стволах засечки, Алексей то и дело оглядывался, пытаясь сохранять ориентацию, но – чем богаче были места, тем меньше шансов у него оставалось. В конце концов, пришлось снимать лоскуты коры чуть ли не на каждом дереве. Иначе риск не найти обратной дороги увеличивался в геометрической прогрессии.
Временами выглядывало солнце, освещая небольшие участки ласковыми лучами. От этого влага с почвы начала возвращаться в приветливые объятия облаков. Мельчайшие капельки объединялись в густой туман, а кое где появлялось подобие радуги. Это было сказочно красиво!
Почувствовав благоприятные условия, из убежищ выбрались мошки и комары. Наполняя местность противным звоном, они тучами роились на освещённых участках, исполняя свой безумный танец.
А Мария Сергеевна не замечала ничего, кроме грибов.
Не обращая внимания на трещавшего сзади сучьями деда, который чертыхаясь ломился сквозь бурелом, она шла и шла вперёд. Ловко пригибаясь и приседая, она наполняла корзину упругими подберёзовиками и лоснящимися подосиновиками. На мелкие и подозрительные экземпляры – даже не смотрела, собирала только лучшее.
- Может хватит, а? – робко спросил Алексей, отдирая от брюк мешавшие идти колючки.
- Сейчас-сейчас, - отозвалась добытчица, трамбуя запасы.
Они вышли на широкую поляну, усеянную высокими, запоздало цветущими растениями. На стеблях, берущих начало из плотной розетки зелёно-серых листьев, покачивались маленькие жёлтые цветочки. Некоторые уже превратились в созревшие коробочки, выпускающие при лёгком ветерке мохнатые комочки семян.
- Красиво, - подметил Алексей, вытаскивая из сумки бутылку.
Сделав пару глотков, он предложил Марии. Устало опустившись на землю, она наклонила пучок цветов и коснулась носом крошечных лепестков: аромат был настолько тонким, что практически не ощущался.
- Сейчас немного отдохнём и назад.
Алексей молча кивнул, смотря вдаль.
- Вот нажарю – будет у нас пир, - мечтательно жмурясь, сказала Маруся. – Половину засушим. Проволока там есть, нанижу. Подвинем её ближе к печке. Может и волком покормим, да они и подобреют?.. Или они грибы совсем не едят? Может и приручатся немного. Хотя бы в двери биться не станут. Эх… Дома я бы засолила и законсервировала бы… А что? С таких-то подберёзовиков отличные выйдут заготовки! А эти, вишь какие, - она провела пальцем по толстой ножке, - в бочку что надо.
Алексей краем уха слушал супругу, слабо понимая смысл слов. На него напало какое-то оцепенение. Сидя к ней боком и стараясь не выдавать своего беспокойства, Алексей украдкой шарил глазами по стволам и никак не мог разглядеть засечку. Успокаивая себя, что она, возможно, находится с другой стороны, он всё же нервно теребил край походной сумки.
Мысли о том, что он не сможет найти дороги назад, приводила его в ужас. Да и вообще, не заканчивать же свой век в этом проклятом лесу!
А тут ещё эти волки…
« Если в сторожке еле отбились, то на открытом месте точно сцапают. Как нечего делать…
Силы то у меня уже не те. Да и ладно бы один был! А Её то, Её зачем затащил в эти дебри?! Старый дурак!
Да ну что ж я, зря ножик затупил?
Главное, первую найти… А там понятно будет.
А если не найду? Если поздно будет, до темна не успеем? Если…»
Неожиданно его внимание привлекли взлетавшие вдалеке пучками семена цветов.
Это не было похоже на порыв ветра: они поднимались полосой, словно их кто-то дёргал снизу.
- Гляди, - сказал Алексей прикрывшей глаза Марии.
- Что это?
- Не знаю.
Дед насторожено поднялся и, сжав в руке нож, приготовился к схватке с неведомым зверем.
Отступив немного назад, Маруся замерла, приложив ко лбу ладонь, заслоняясь от бившего в глаза солнца.
На них неслось что-то белое.
Подбежав ближе, «неведомый зверь» радостно гавкнул, отряхивая со спины и ушей прилипшие семена.
- Дружок! – хором воскликнули Радовы, кинувшись навстречу собаке.
Смеясь и вытирая лицо рукавом, Мария крепко обняла Дружка, заставив его восторженно взвизгнуть.
- Как же он нас нашел? – недоумённо произнёс Алексей, потрепав пса по усыпанной репьями холке.
Маруся ничего не могла сказать, поражённая столь неожиданной встречей.
Поплясав вокруг хозяев, Дружок наконец успокоился и, сев перед дедом, преданно вытянул морду - он ждал команды.
- Домой, Дружок! Домой! – сипло приказал Алексей Сергеевич.
Пёс радостно вскочил и завилял пушистым хвостом.
Ветер крепчал. Снова поплыли тяжёлые кучевые облака, громоздясь друг на друга и толкаясь пухлыми боками.
Над шумевшими макушками деревьев стаями носились грачи, переговариваясь на своём галдящем наречии. Предчувствуя далёкое путешествие, они спешили облететь места гнездовий, запомнить их пёстрое великолепие. Насекомые же, наоборот, забились в щёлки под корой и укрылись в густой траве, предвещая своим поведением непогоду.
А по неведомым тропинкам, не останавливаясь ни на минуту, шли и шли двое стариков, полностью доверившись четвероногому проводнику.
Спотыкаясь и оскальзываясь, Алексей и Мария мужественно преодолевали чередующиеся опушки и просеки.
Не знавший усталости Дружок, бодро виляя хвостом-бубликом, лихо взбирался на возвышенности и прыгал через поваленные стволы. Радовым же всё это давалось всё тяжелее и тяжелее.
Пыхтя и сплёвывая пенившуюся слюну, Алексей Сергеевич то и дело замедлял свой и без того не быстрый шаг, чтобы Маруся могла его догнать.
Вскарабкавшись на крутую стену оврага, она потратила львиную долю сил и передвигала ноги лишь огромным усилием воли. После недельного пребывания на весьма скромном питании, испытав страхи и потрясения, возраст давал о себе знать.
Выведя хозяев на очередную поляну, пёс словно почувствовал усталость своих подопечных и присел на сочный лист лопуха. Догнав его, запыхавшиеся супруги обрадовались привалу и выпили всю остававшуюся в бутылке воду.
Повалившись наземь, Маруся хватала ртом душный воздух и никак не могла отдышаться. Алексей выглядел не намного лучше: опёршись спиной на обросший мхом пенёк, он беспрестанно собирал рукавом катившийся с бровей пот.
Перевернувшись на бок, Мария ткнулась носом в мягкое ухо подошедшей вплотную собаки. Лизнув ей лицо влажным языком, Дружок посмотрел на неё своими печальными глазами и вильнул хвостом.
- Спаситель ты наш, - тихо сказала бабуля и провела трясущейся рукой по белой шерсти.
Пролаяв, пёс нетерпеливо пробежался туда-сюда, обнюхивая ткавшуюся ему в нос траву, и встревоженно поглядел на главу семьи.
С трудом поднявшись, он помог сделать тоже самое Марусе и свистнул, спугнув сидевшую неподалёку стайку воробьёв.
Их опять ожидал подъём.
На сей раз склон был не пологим с проминающейся под ногами глинистой почвой и ощерившийся жёсткой травой, а крутой с редко растущими кустарниками шиповника и бересклета. Земля тут была равномерно перемешана с меловыми вкраплениями и напоминала гальку.
Пуская вниз ручейки камушков, они начали восхождение.
Запнувшись пару раз, пёс через пару минут уже стоял наверху, ловя носом доносимые ветром запахи.
От незавидной перспективы разбить колено, Алексея Сергеевича не раз спасала болтавшаяся на плече сумка. Хрустя пластиковой бутылкой он снова поднимался и, беззвучно ругаясь, шёл дальше. Корзина в левой руке доставляла ощутимое неудобство, но бросить её не позволяла совесть. До вершины оставалось всего пару метров и, напрягая все мышцы, он достиг желаемого.
Увиденное повергло его в шок, сменившееся радостным ликованием.
- Маруся! Мы вышли! – крикнул Алексей, глядя на толпящиеся внизу домики, выстраивавшиеся вдалеке в стройную улицу.
Дружок уже бегал внизу, поднимая пыль с грунтовой дороги.
Мария Сергеевна тоже была внизу, но – по другую сторону…
Согнувшись в три погибели и держась за грудь, она оставалась вначале склона.
- Маруся! Я сейчас! Я иду!
Неуклюже сбежав вниз, он ободрал ладонь о торчавший камень, но даже не заметил этого.
Склонившись над супругой, Алексей тревожно посмотрел ей в глаза.
- Ничего. Уже отпускает, - заставив себя улыбнуться, сказала она.
- Там уже наша деревня! Правда, самое начало. Но – уже не лес.
- Слава Богу, - прерывисто вздохнула Маруся и медленно выпрямилась.
Лицо её было бледными и мокрым, глаза помутнели и руки тряслись пуще обычного. Она стойко боролась с навалившимся тяжёлым обмороком.
- Я бы на руках тебя донёс, но не могу… Старый уже. Боюсь – упаду, переломаемся… - оправдывался Алексей, придерживая её под локоть.
Так, малюсенькими шагами, останавливаясь через каждый метр, к закату они наконец-то преодолели отделявшее их от деревни препятствие.
Дружок преданно ждал, вычёсывая набившиеся в шерсть колючки.
Заморосил частый дождик.
Подгоняемые ветром капли врезались в землю, оставляя на её поверхности тёмные пятна, обрамлённые вздутыми, пыльными колечками.
Пасмурная погода разогнала обычно бегавшую до темна детвору. Жители справлялись по хозяйству. То с одного, то с другого двора доносилось мычание коров, нетерпеливый визг или возбуждённое кудахтанье. Идущих по улице грибников громким блеяньем встречали козы и окликали строем возвращающиеся с речки гуси.
В одиннадцатом номере, под массивным резным крыльцом, расположились на пеньках хозяева дома. Они лузгали семечки, обсуждая прошедший день.
Увидев Радовых, они мигом оборвали разговор и, выдержав паузу,
взорвались криками:
- Глянь, кто идёт!
- Какие люди!
- Ооо!
- Мы их ищем-ищем, а они, ишь, гуляют!
Выбежав на дорогу, они окружили еле державшихся на ногах стариков.
- Заблудились мы, да… Ну, а что тут такого? – устало отвечала Мария смотревшим на неё горящими глазами односельчанам.
- И волки были, и лисы. Отбивались ! отбивались, - бубнил Алексей Сергеевич, прижав руки к груди.
- И как вы выбрались?!
- Это Дружок всё! Он нас вывел. Без него неизвестно сколько мы бы ещё там пробыли.
- Да как же вы вообще выжили-то?! Без воды! Без еды?! Да, ещё и волки! – не унималась баба Зина - шустрая, кругленькая старушка в накинутой на плечи пёстрой шали. – Это, прямо, не знаю как?.. Это вас сила какая-то спасла!
- Нас Бог спас… и любовь, - ответила Маруся, и вслед за мужем поднялась на родное крыльцо.
февраль 2012 года
