Любовь в двух актах или Молот Ведьм 2.0
Акт 1.
Эпиграф.
«В начале была Ведьма».
Действие первое.
Очень средние века. На заднем плане – силуэт замка. На переднем – пень и костёр, с жарящемся на вертеле поросёнком.
На пне сидит инквизитор Генрих Крамер. Напротив него, по другую сторону костра, со связанными руками и ногами, на траве сидит женщина лет 19, в чёрном платье, с рыжими волосами, смуглой кожей, зелёными глазами…
В левом от зрителя, дальнем углу от общей мизансцены: три маленькие хижины, на которые изо всех сил дует человек в костюме волка.
Генрих:
«Какого чёрта, душа моя!? Только посмей ещё раз превратиться в эту треклятую кошку – разрублю на куски!»
Женщина одаривает инквизитора презрительным взглядом.
Генрих поворачивает поросёнка другим боком.
За мизансценой, человек в костюме волка изо всех сил дует на домики.
Генрих:
«Ты пойми, душа моя, у меня не было выбора. Ты – ведьма, а я – инквизитор. И клянусь богом – чертовски хороший инквизитор. Ты, кстати, тоже ничего – в этом твоя беда. Все бабы, как бабы, а ты… Ну да ладно, придём в город, сожгу тебя к чертям свинячьим и чары твои рассеются. Сожгу на площади, прилюдно, пусть все знают, что бывает с теми, кто чужие чувства…»
Человек в костюме волка, дующий на домики, сильно закашлялся от перенапряжения.
Генрих и женщина, поворачиваются и несколько секунд смотрят в его сторону, после чего вновь возвращаются к разговору.
Генрих:
«Так вот… - пристально смотрит в глаза ведьме - Голодная? Хочешь кусок жареной свиньи?»
В ответ женщина только ещё более презрительно смотрит на инквизитора, в величайшем негодовании закатывая глаза куда-то внутрь черепа, за пределы глазниц.
Человек в костюме волка прокашлялся и снова принялся дуть.
Генрих:
«Я пришёл в этот мир, чтобы сделать его чище, чтобы невинные люди оставались невинными. Человек только начал жить, только поднял глаза к Богу, только начал отличать свет от тьмы… и тут появилась ты! И все эти невинные уже не смотрят на Бога, а смотрят на тебя! Нельзя быть красивее Бога! Нельзя! Слышишь! Не молчи!»
В сердцах Генрих кидает куском поросёнка в женщину, но промахивается. На сцену из-за кулис выбегает человек в костюме собаки, хватает кусок и убегает за кулисы.
Генрих, с ноткой не то усталости, не то обречённости в голосе:
«Почему ты всегда молчишь…»
Вдалеке, человек переодетый в волка уже хрипит от натуги, но продолжает дуть. Домики, естественно, стоят.
Генрих:
«Аппетит только испортила. Вставай, пошли. Привал окончен.»
Действие второе.
Городская площадь. Посередине площади, обложенный хворостом, столб, с привязанной к нему женщиной в чёрном платье…
Толпа негодует, но сдержанно, боясь инквизитора.
Вдалеке от основных декораций уже нездорово хрипит человек в костюме волка, пытаясь сдуть домики.
Генрих с факелом в руке подходит к столбу. Глядя на женщину, говорит тихо, словно про себя:
«Ведьма. Нет сомнения. Смуглая кожа, зелёные глаза, рыжие волосы… Но Боже! Боже!... Если бы я только мог… я смотрел бы только на неё… весь остаток дней, без пищи и сна… просто смотрел – и был бы счастлив, Боже! Я не хочу больше видеть Тебя! Святая инквизиция… будь ты проклята!»
Он опускает факел в хворост. Пламя занимается.
Последний раз, как-то тяжело и нерешительно он смотрит в глаза женщине, ожидая увидеть знакомый, холодный как лёд, презрительный взгляд. Но вместо этого на него смотрят глаза полные какого-то нового, доселе невиданного им чувства. От потрясения Генрих пошатнулся, но устояв на ногах, впился взглядом в лицо женщины. Она улыбалась ему, от чего на щеках её образовались ямочки…
Солнечный луг, детские годы, любовь матери, беззаботная радость, которая, казалось, будет с ним навсегда, словно из давно забытых грёз ворвались в изуродованный мир уставшего от жизни и людей, поневоле жестокого инквизитора и наполнили собой всё его естество…
Пламя разгоралось.
Как заворожённый, он смотрел в её глаза и, вечно беспокойная, душа его обретала покой…
Генрих, с ужасом, словно бы что-то осознав:
«А что, если я ошибся? Что, если она – та, о ком я даже не смел мечтать, но кого ждал всю сознательную жизнь…
Я должен… должен. Будь Ты проклят…» – прошипел он.
Всем телом вздрогнув от тяжести этой мысли, он заставил себя отвернуться, и пошёл прочь. Но сделав три шага, услышал тихий голос женщины:
«Я тебя люблю»…
Человек в костюме волка, с выпученными глазами и высунутым языком, от перенапряжения потерял сознание. Из домиков выскочили три человека в костюмах поросят и уволокли его за кулисы.
Действие третье.
Ночь. Городская стена. Осина. На осине сидит Генрих Крамер, привязывая к верхней ветке верёвку. На конце верёвки петля. Всё готово. Просовывает голову в петлю. Глядя на небо:
«Господи! Она, в отличие от Тебя, меня любит!»
Бросается с дерева. Петля, затягиваясь, ломает ему шею. Мгновенная смерть.
На сцену выбегает человек в костюме поросёнка:
«В зале есть доктор???»
Занавес.
Акт 2.
Эпиграф.
«И только потом – Инквизитор…»
Действие первое и единственное.
Наши дни. Провинциальный драматический театр.
Занавес открывается.
На сцену выходит конферансье.
Конферансье:
«Тайна, господа!»
Занавес закрывается.
Конец.
Звезды
Отзывы
Чудинова Юлия24.03.2026
Нескончаемые овации...
Под крики браво выходит Генрих Крамер, раскланивается благодарной публике...
Зал облегчённо вздыхает, увидев, что инквизитор жив и здоров... утирая слёзы, зал продалжает аплодировать!
А вот хворост оказался на редкость пересушенным...но даже если бы декораторы и проследили за этим, и рыжеволосая бестия вышла бы кланяться, то публика с таким же восторгом скандировала бы"сжечь ведьму!"
)))
Салтыков Лукьян24.03.2026
Юлия, мне кажется вы ревнуете инквизитора)))
Чудинова Юлия24.03.2026
Лукьян, доброе утро!
К зрителям?
Я рада, что он оказался жив)
Салтыков Лукьян24.03.2026
Юлия, в это трудно поверить, но и Она, слава Богу, тоже...
Чудинова Юлия24.03.2026
Лукьян, Вам, как автору,конечно виднее.
