Моя

Её пальцы скользят по моей спине — медленно, лениво, будто у них есть вечность. Бархат. Тёплый, живой бархат, от которого мурашки бегут по позвоночнику, и я выгибаюсь навстречу, как кот, как человек, забывший, что он вообще-то взрослый.

 

— Ты такая нежная, — говорю я в подушку.

 

Она смеётся. У неё смех — рассыпанные леденцы, первый снег, стеклянные шарики, которые мы в детстве собирали в банки.

Она зарывается пальцами в мои волосы, чуть тянет, и я жмурюсь от этого лёгкого насилия.

 

— Повернись.

 

Я поворачиваюсь. Её ладони ложатся мне на грудь — туда, где сердце долбит как ненормальное. Она чувствует, конечно чувствует — у неё руки-радары, они видят меня насквозь.

 

— Боишься? — глаза хитрые, тёмные, с золотыми крапинками, в которых тонет всё, что я знал о женщинах до неё.

 

— До смерти.

 

Она наклоняется и целует меня в ключицу. Долго. Вкусно. Так, что хочется зарычать. Потом поднимает голову, смотрит сверху вниз — долго, пристально.

 

— Хорошо, что не наоборот. А то если б я тебя боялась — было бы неуютно.

 

— А ты не боишься?

 

Пожимает плечом. И от этого движения у меня внутри что-то обрывается и летит куда-то в живот — мягко, тепло.

 

— А чего тебя бояться? Ты же мой.

 

Она говорит это просто, обыденно, как о погоде за окном. Без пафоса, без клятв. Просто констатация факта. И от этой обыденности у меня закладывает уши.

 

— А ты — моя.

 

— Это мы ещё посмотрим.

 

Улыбается, и я переворачиваю её на спину, ловлю её руки, прижимаю к подушке, вжимаюсь в неё всем телом, чтобы чувствовала — я здесь, я никуда не денусь.

 

— Смотрели уже. Помнишь?

 

— Смутно.

 

— Врёшь.

 

— Вру, — соглашается.

 

—Вруша.

 

Она тянется ко мне губами сама, потому что ждать — не про неё. Она вообще не умеет ждать. И это, наверное, самое прекрасное, что в ней есть.

 

За окном шумит город. Сигналят машины, спорят во дворе пьяные, плачет ребёнок. А здесь — тишина. Здесь только её дыхание, моё дыхание и этот бесконечный бархат её рук, который я готов чувствовать каждую секунду, пока бьётся сердце.

 

— Эй, — шепчет она мне в губы. — Ты где?

 

— Здесь. Я здесь.

 

— Иди ко мне.

 

Я иду. Хотя куда уж ближе. Но я иду. И буду идти всегда.