1812. Глава 3. Москва пылающая

1.

Один старик в предместии московском

В тот день, взяв вилы, шёл наперерез

Тем, кто  с победным европейским лоском

Шагали растоптать российский крест. *

 

Но только на вражину замахнулся -

Был брошен в реку - пыл сей остудить,

Лишь барабанщик юный отшатнулся

И снова в барабаны начал бить...

 

Окраины невзрачные бросали

Прохожих редких равнодушный взгляд,

Ворота с шумом крепко запирали,

Показывая: здесь никто  не рад.

 

Напрасно думали: Москва сдалась без боя!

Бой был велик! В сердцах, в душе, в крови,

И эта битва дорогого стоит -

Несломленных  хранителей  земли.

 

Оставшиеся в городе отважно

Чинили неудобства  тут и там,

Как те защитники Кутафьей башни,

Что вдарили из ружей  по врагам.**

 

И тот один, что в поле - невезучий,

Не воин (по преданьям сторожил)

Теперь восстал как Святогор*** могучиий

И дремлющую силу в Русь  вложил.

 

... А на горе Поклонной в это время,

Подняв со шляпой слитую главу

И думая, что он уже в Эдеме,

Злодей очами пожирал Москву.

 

Глаза слепили купола без счёта,

Колоколами отзывалась даль,

Казалось, город жил, дышал, работал -

Мила  французу эта пастораль.

 

А в мыслях уже множество этюдов:

Вот русский царь, пришедший на поклон,

Вот за столом из золотой посуды

В Кремле и ест, и пьёт Наполеон.

 

Москва - душа, он завладел душою

Всех русских деревень и городов,

За двести лет забыто всё чужое -

А он дошёл с оравой мамлюков.

 

Расслабленный, не верящий удаче:

Что так беспечно завладел Москвой,

Ещё не знал тогда, что слово "сдача"

У русских чаще смысл несёт другой.

 

 

2.

 

... Мюратовская**** конница входила

В притихшую, безлюдную Москву,

Которая казалась очень милой...

Сентябрь красил в красное листву.

 

Ни звука. Только ветер, в крепких  ставнях

Запутавшись, так тоненько пищал

Да чей-то дом своею крышей давней

На старенькие стены налегал.

 

И тишине внимали удивлённо

Под звук копыт средь множества домов

Непрошеные гости, обречённо

Предчувствуя неправильность шагов.

 

В той пустоте им чудились раскаты

Победных прославляющих боёв,

И запах дыма был такой понятный

В полях, налитых громом до краёв.

 

А в городах им так "Виват!" кричали -

До треска туч, до пыли старых плит...

Но что же здесь? Все улицы молчали,

Лишь цокат неуверенный копыт.

 

Невиданный,  вселился тайный трепет,

Пугала  эта злая тишина,

А гривы лошадей всё так же треплет

Шагнувшая в Святую Русь война.

 

***

 

Чудесная тогда стояла осень!

И армия как Цезарь - у Кремля,

Да только чужаков не переносит

С времён древнейших русская земля.

 

Напрасно, депутацию желая,

Там, на горе, прождал Наполеон,

Впервые ничего не понимая,

С опаской до Кремля добрался он.

 

Так страстно возжелал ключей заветных -

Записку Александру написал,

Отправил, ждал, но не было ответа -

И русский царь, как этот град,   молчал...

 

Первопристольная! Ты показала

С семи холмов невиданную стать

И куполами всеми засияла!

И ослепила вражескую рать.

 

3.

 

... Опять закат в небесной тесной раме -

Бушуюшая, солнечная спесь,

А на земле больших масштабов пламя

Вдруг охватило древний город весь.

 

То там, то тут рождалось это море:

Бушующие волны, скалы стен,

Угадывались корабли в узоре,

Что искры ткали из горящих пен.

 

И то ли небо опустилось ниже

Или земля рванула в вышину -

Закат вечерний, наклонившись, дышит

В горячую, безумную волну.

 

И крики чаек чудятся в стенаньях

Летящих к Богу золотых церквей,

И пение - подобно птице ранней -

Сгорающих пустых монастырей.

 

Здесь места нет морским прекрасным девам:

Иные страсти поглотили свет,

Вокруг всё неустанно багровело -

Здесь ничему земному места нет.

 

4.

 

Восстали скифы! Разум не подвластен

И дикостью прошито всё вокруг,

Вы не найдёте отдыха и  счастья,

Никто вам здесь уже ни брат, ни друг.

 

Восстали скифы! Чей огонь? Не важно,

Он стал - их вождь, гонитель чужаков.

Горела Русь - и даже не однажды,

И много раз лилась на землю кровь.

 

И разве вы, захватчики, не знали

Сюда тащась, на родину зари,

Что здесь себя уже не раз сжигали,

Вот эти люди - скифы, дикари.

 

И что им пламя? Плотно сжаты - губы,

Сердца - умеющие крест нести,

Они свои тела сжигали в срубах,

Чтоб душу прямо к Богу вознести.

 

Во все года степных лихих набегов

Горела земля-матушка вокруг,

Но не сломить сей дух и веру дедов,

Ни вам, ни им, ни миллионам рук.

 

***

... За той стеной немыслимой печали

Никто не видел, когда шторм утих,

Как в обожжённом небе проскакали

Два всадника: невеста и жених.

 

Они неслись  небесным полем синим,

Стирая дым копытами коней,

А там, внизу, уставшая Россия

Молилась за потерянных детей.

 

Летели кони нашим дням навстречу -

И рушилась забвения броня,

Они - заря, напоминанье в вечность

О той Москве, восставшей из огня.

 

5.

 

Создатель! Только ты предвидел время

Священного народного  огня,

Чья глубина отмены не приемлет,

Кресты и камни жар его хранят.

 

Как часто зло в делах не видит цели,

А зрит лишь путь и ремесло своё.

Был целый город пушками расстрелян,

Распят, сожжён, раграблен. Для чего?

 

Не стал зачинщик властелином мира -

К чему стремился - так и не достиг,

А мир ему такую яму вырыл -

Размером в сорок тысяч толстых книг.*****

 

И даже если будешь храбро биться

Над этой прорвой мысли целый век -

К Наполеону вряд ли нам пробиться,

Понять, что это был за человек.

 

***

Но я свой вывод сделаю вот так:

Раз на Москву пошёл, то нам ты - враг.

И даже если сам - любимчик Гёте,

То пусть в Европе, ну а здесь - никто ты.

А статуэтки чёрные в шкафах -

Напомнит про французов  крах.

И про победу даже в час  - когда

Горели земли русской города.

 

Марина Трофимова

февраль 2026 г.

 

* Реальный случай, упомянутый в воспоминаниях

 

** 2 сентября 1812 года через Кутафью башню в Кремль заходили солдаты Наполеона. В воротах Кутафьей башни их встретила баррикада, откуда раздалось несколько выстрелов. Французы ответили  пушками.

 

***Святогор обучает Илью Муромца всем премудростям богатырского искусства, после чего передаёт ему свою силу и меч-кладенец.

 

****Иоахим Мюрат (фр. Joachim Murat) — наполеоновский маршал, великий герцог Берга в 1806–1808 годах, король Неаполитанского королевства в 1808–1815 годах.

 

***** "Сорок тысяч книг - сорок тысяч могильных камней..." Д. С. Мережковский "Наполеон - человек" издано 1929г. Очевидно, сегодня книг о Наполеоне значительно больше.