А на день восьмой
Он купил хлебов, и вина, и рыб.
Наступила ночь, и была суббота.
И на день седьмой он творил миры,
потому что шесть
дней на чек работал.
Пустоты испуг, расстояний спрут.
В тишине начал мысли тянут лапы.
Из реального — только стол и стул,
только комната,
только свет от лампы.
А на день восьмой он проник туда,
где к нулю стремится любая масса,
где безвременье нанесло удар,
и снаружи тускло белеть остался
внешний мир, составленный из бумаг,
аномальная вне пространства зона...
— Ни земли, ни неба, сплошной бардак —
как сказало облако горизонту.
