Главное о Боге уже сказано Вольтером

Правоты всеобщей неведенье —

лейтмотив заносчивый времени

любого, да и культур любых.

Нет исключений особенных.

 

Цикличность набила оскомину,

во рту кислоту побеждаю отважно,

чтоб не кружиться флюгером по ветру,

я пережёвываю жирную бабочку-бражника.

Или не надо было её пережёвывать?

 

Для переживаний нет особого повода:

слепой часовщик в уши мне нашептал,

что иллюзия Бога — махровая,

болезнью ума продиктована.

 

Ниточка крестика порвана,

Зачатьевский купол лишился былого блеска.

У хомо сапиенса с мясом напрочь оторван

центр фантазии рыболовной леской

хлёсткой повестки, чётко направленной

учёными бравыми, клерикалам в отместку.

 

Огульное помешательство повсеместно:

воинствующие выдры Парка Южного —

забавная экзекуция закостенелости

правотой контуженного.

Препарация интеллектуальной инертности.

 

Мягкая гибкость ума — признак зрелости.

В момент неизбежного

пересечения Рубикона,

сердца кровавое кипячение

вложило в уста икону.

 

Мысли из чёрной ртути и утробные стоны.

Самости архетип вылетел из глотки жар-птицей.

Сижу на пологом склоне своей

хлипкой веры.

Могут долго словесно резвиться патриции,

но главное о Боге уже

сказано Вольтером.