Алый Синод

В заброшенной часовне сгустились тени,

Мгла между жизнью и смертью — как стены.

Демоны вьются, бездна зовёт,

Трупный синод здесь Фемиду не ждёт.

На алтаре, в тишине глухой,

Священник лежит — холодный, немой.

Демоны кружат, как снег зимой,

Их прикосновения — нож по живой.

Один исследует линию вен,

Другой когтем трогает — пробует тень.

Третий чертит на груди без слов,

Насмешки над телом как зов.

 

Алые подснежники вдруг зацветут,

Сквозь утробу и тлен прорастут.

Это не жизнь — лишь тень темноты,

Сугробы в крови, лес— огненный пыл.

Когда протест — как тяжёлый сон,

Когда тело в позе, где покой оскорблён,

За окнами чудо, сквозь снежный плен,

Пробиваются яростно, вопреки всем.

Как будто земля дышит гневом из глубин,

Их цвет не надежда, не свет, не призыв.

Их цвет алый, пропитанный тленом их мир,

Подснежники — капли с когтей не живых.

 

Ветер качает, лепестки несёт

Запах древней тьмы принесëт

В шёпоте ветра — чужие миры,

Тьма открывает врата без слов, без вины.

Цветы шепчут: «Алый Синод — позади»,

Тьма создала для нас иллюзий «мир».

И в этом вся правда, без лишних фраз,

Тьма победила, построив свой храм.