Босоногий мальчик тарантеллу танцевал
Было время много лет назад.
Был мальчишка тот счастливей всех на свете.
Было время, кто-то был богат.
Кто-то был свободен словно южный ветер..
Л. А.
Прочитал зарисовку Босоногого Гошика.
«Гоша хАРРРРроооООший! »)
Почему-то, сразу всплыла в памяти..своя картинка:
Солнечный «жаркий полдень». Не утро, когда солнце слепит и приходится жмуриться, а именно, вторая половина дня, когда свет..очень бережный, тёплый, чуть оранжевый. Сочится сквозь кроны старых яблонь.
Из шланга обильно поливаю газон, только что сложенный из больших кусков дёрна, привезённого с заливного луга. Газон с ромашками, васильками и жёлтыми лютиками.., Чтобы совсем его не «утопить».., откладываю шланг на дорожку, по которой вода сразу же устремляется вниз по склону, к озеру. Руки по-локоть в грязи. Ноги, тоже, в грязи по самые коленки, и уже непонятно, где пятна чернозёма переходят в черноту загара.. Белизну пока сохраняют короткие шорты с пушистой бахромой, – остатки джинсов, да их "приключенческая" внутренность.
В это время в ворота заходит длинный Серёга. Его и звали Длинным, за двухметровый рост.. Хитрющий плотоядный взгляд, и пританцовывая, этот "ребенок" начинает шлёпать своими босыми лапами по текущему ручейку, да так, что брызги солнечной шрапнелью шарашат в разные стороны. И в такт своей чечетке, не успевая за ритмом, ещё и напевает:
–Полдень, жаркий полдень, город и в порту причал.
Босоногий мальчик тарантеллу танцевал.
И толпа прохожих разных кож и веры стран
Разноцветные монеты сыпала к ногам…
Серый, просто издевался, да еще ржал, при этом, очень звонко шлёпал своими загорелыми «ластами» с серебристыми волосинками по бегущему ручейку, и грязные брызги восторженно летели во все стороны. На меня, на новую беседку, на хозяйский джип.. Я было отшатнулся, но длиннющая лапа, очень такая... Приятная лапа, двухметрового туловища, дотянувшись, обхватила меня за шею, и я... Да, просто, не мог удержаться, чтобы не продолжить дикую пляску под его захлёбывающийся напев. А шлёпать по бегущему по тёплой плитке ручейку было сплошное удовольствие!
Самым адекватным, как мне тогда казалось, в нашей маленькой бригаде был другой Серёга. Старший, но Мелкий. Издали, присев на газончик и облокотившись сзади двумя руками, он с улыбкой сытого кошака взирал на наши дикие притопы. Наверное, какое-то его словечко нас отвлекло и мы с Серым, всё ещё продолжающим напевать, в обнимку побрели... Уже и не помню куда, то ли жрать, то ли, наоборот)
В двухтысячные эту песню часто крутили по радио. Не сильно люблю габаритного Агутина с его сипилявым голоском, но... Каждый раз пред глазами только одна картинка: довольная рожа дохлого пацана задорно отплясывающего тарантеллу в грязи, и его захлебывающийся напев..
На том объекте я задержался на целый год. Заказчик на горячем черном джипе привёз на строительный участок на берегу озера. На участке тогда работало двое пацанов. Позже появились и девчонки, Но все это было позже.
А пока, барин неспешно показывал свои будущие апартаменты, работу пацанов, рассказывал, как он будет париться в своей бане, жрать водку, нырять в озеро, а вокруг... Вокруг будут пархать бабочки, мычать телочки, лютики-цветики, персики, виноград...
Усевшись на четвереньки, почти в упор на меня смотрела очень такая... Не то, чтобы "наглая рыжая морда", лучше сказать, заинтересованная рожица пацаненка. Взгляд его шкодных чуть-суженых глазищ, словно говорил:
–ТаааАк! Интересно, кто это такой к нам пожаловал, – будто хозяином пространства был он, гадёныш! ) А вовсе не барин, который рассказывал, желал, платил… Кучерявый малый с тонкими чертами, по-лягушачьи сидел на корточках, локтями опираясь на острые коленки. Ладони, с длинными лапами в строительных перчатках закрывали нижнюю часть лица, так что мне были видны только его глаза, внимательно следящие за нами. Чуть прищуренные, глаза барбоса с прозрачными серебристыми ресницами. Совершенно детский взгляд! Вот с такой деточкой, двухметрового роста мы и работали.
– Ёжик, чего грустишь? -спрашивал Серёга. Тот, который Мелкий, когда я курил бамбук на мостике у озера..
– Сейчас, Длинного позову, столкнёт, сразу настроение подымется. Он может! А того и звать не нужно было.. Да мне, и оборачиваться не хотелось, чтобы случайно не спугнуть нескладные манёвры Длинного. Тот медленно подобрался и мягко, словно стесняясь, подтолкнул. Всёравно, неожиданно. Когда разгорячённое тело с головой влетает в зелёную прохладу, всегда неожиданно. Это потом Длинный уже не стеснялся, – сшибал с разбега, даже сам не мог удержаться на мостике. Барахтаемся вместе, ржем, глотая илистую водицу.
А после, по короткой колкой береговой травке, обсыхая, бродили три загоревших, аж до шоколадной пятнистости, тела. Длинный, Мелкий ну и, кланяюсь.
Остались фотографии. Настроение на них, просто, ошеломляющее, черти, а не дети! На берегу реки, белыми жопами из кустов, по пояс в васильках и колосьях, по колено в бетоне, в попытках вытащить застрявшие сапоги. Да у костра, где держу Серого за кучеряшки, чтобы эта скромница не прятала свой хитро-прищуренный взгляд. Для истории...
А следующей весной Серёга умер.
Он немножко не дожил до своих 25 лет. Плановая операция, после которой он не проснулся. Я видел его грустного, пьяного, довольного до безумия, в красной рубахе.., сонного… Но чтобы он был нездоров...
Самое большее, – у него мог болеть живот от пережора оладушек, которые он любил и очень вкусно готовил. Но, чтобы так... Здоровущий малый двадцати пяти лет, работающий на физической работе, двухметрового роста. Я не верил, пока его отсутствие не заставило смириться, что это – навсегда.
