Ждун

Каждый раз воскресенье кончалось всегда одним,

как в той песне про остров, который покрыла зелень,

а ещё вспоминался печальный французский мим

с марсианской фамилией, кажется из Марселя.

 

Басаргин тосковал. Тосковала над ним луна.

Над луной нависал и злорадствовал понедельник.

Басаргин превращался в мороженого ждуна,

а в сокрытом слипались оттаявшие пельмени.

 

Даже в детстве, когда он семейство своё пугал

неуклонной охотой глотать без разбору книжки,

ближе к юной душе был не Крузо, не попугай,

а, конечно же, Пятница, хоть и с девчачьей стрижкой.

 

Басаргин понимал – невозможно в таком ключе

ни чего-то достичь, ни хотя бы прожить достойно –

ни жены, ни детей, ни товарищеских плечей,

жизнь скользит мимо рук.

Бесполезный живой покойник.

 

Но, как это бывает, вдруг что-то пошло не так –

ровно в ноль-ноль одну в понедельник случился казус,

кто-то несколько раз постучал о дверной косяк…

 

Басаргин встрепенулся, привстал, подошёл. Не сразу.

 

Посмотрел на глазок, но решил испытать судьбу

и, не глядя, пустился во все...

Дорогие боги!

Словно кто-то услышал невысказанную мольбу –

на пороге стояла она…

на его пороге.

 

Басаргин проморгался, но тут же утратил речь.

Если ты человек – ошибиться квартирой просто.

Если это судьба, то готовься, её картечь

угодит прямо в грудь, разрывая твои коросты.

 

А потом было всё, да восславятся все ждуны!

Молодая жена, трое деток, озёра денег.

 

Басаргин нынче носит фамилию... да, жены.

Абсолютно простую фамилию – Понедельник.