ПОЛУБЫЛЬ

(по мотивам рассказа Владимира Ерашова)

 

Отец в сорок третьем лежал в медсанбате,

Нещадно посёк его вражий свинец.

Так вот, вместе с батею в той же палате,

На койке соседней лечился боец.

 

Казак Куликов со станицы Раздоры,

Иван Ермолаич, коль память не врёт.

Вот с ним мой батяня и вёл разговоры,

Нередко случалось всю ночь напролёт.

 

Сидели вдвоём у окошка, покуда

Далёкий восток не окрасит заря,

И гутор вели, кто есть кто и откуда?

Курили махру от врачей втихаря.

 

О жизни солдатской, о жизни казачьей,

О том и о сём, о семье, о родне.

О прошлом, о нынешнем, даже тем паче,

О том, что в душе затаилось на дне.

 

Вот так-то сосед рассказал тёмной ночью,

Что батька его, Ермолай Куликов,

Герой, есаул, кавалер, между прочим,

В гражданской войне был среди беляков.

 

Война – не игра. Ермолай в этой битве

Не видел сиянья победных лучей.

Но верный присяге и с Божьей молитвой

Вступил в Туркестане в отряд басмачей.

 

Лет двадцать семья не слыхала ни слова,

Жена о супруге, а сын об отце.

Чекисты их "дёргали" снова и снова,

Ни нотки добра на железном лице.

 

С одной стороны, я горжусь своим батей,

С другой стороны, этой связи не рад.

И тут то ли кстати, а может некстати,

Границею стал для меня Сталинград.

 

Случайно в окопе увидел бойца я,

Солдат пожилой, мне годится в отцы,

По спискам фамилия вроде другая,

Но глянь наши фото – как есть близнецы.

 

Вот так мы и встренулись с ним перед боем.

Солдат, коль по жизни, – до смерти солдат.

Россия в беде! Он, забыв про былое,

Сменил документы, пошёл в добробат.

 

Лишь только денёк быть с отцом довелося,

Война есть война, на неё не ропщу.

Пусть нас разметала, как в поле колосья,

Коль буду живой – так его разыщу.

 

К чему это я? А ответ очевиден –

Меняются власти во все времена,

Тот против, тот за, славен тот, тот постыден,

Да только вот Родина, братцы, одна.

 

Февраль, 2026