ЯДРО ((Поэма об этнической солидарности государствообразующего народа)

«ЯДРО»

(Поэма об этнической солидарности государствообразующего народа)

 

Песнь 1: Голос Земли и Крови

 

Слушайте!

Это не гимн лесов,

не шепот рек — гулких жил земли.

Это —

зов.

Из тьмы,

где время спит комом глины.

 

Прародители!

Не тени — литые формы духа.

Их шаг —

не звук,

а вдавливание рельефа в планету.

Их дыхание —

первый ветер,

их взгляд —

первая молния,

взрезавшая пуповину времён.

 

Вот он — Зверь-Покровитель.

Не зверь.

А —

стихия на четырёх ногах.

Слюна — расплавленный металл.

Шерсть — колючая поросль скал.

Его рёв —

первоначальный приказ

жить

и

драться.

Мы —

его отливка.

Его —

сталь в нашей крови.

 

А язык?

Вы называете это языком — «системой знаков»?

Смешно!

Это —

прямая проводка к предкам.

Каждое слово —

не ярлык,

а сгусток дела:

«добыча»,

«огонь»,

«стычка»,

«род».

Оно пахнет дымом и железом.

В нём слышен скрежет кремня и стон раздавленной травы.

Это —

шифр.

Код доступа к племени.

Неповторимый стиль бытия,

где каждый звук —

метка на карте общего «мы».

 

Старик у огня.

Его речь —

не болтовня.

Это —

ритуал ковки.

Он выстукивает молотом слогов

звенья живой цепи.

От него —

ко мне.

От меня —

к тем,

кто встанет завтра в строй.

Сказка? Миф?

Нет.

Единственно верная

инструкция

по

происхождению

мира

и

нас

в

нём.

 

Это голос.

Голос земли.

Земля, что стала плотью.

Плоть, что стала волей.

Воля, что кричит одним устами:

«Я — народ!»

И это «Я» —

громче всех громов истории.

 

Песня 2: Круг Очага

 

Круг!

Солнечный круг.

Не в небе —

на земле,

выжженный подолом пламени.

Внутри —

тепло.

Снаружи —

тьма,

холод,

вой зверя и скрежет чужака.

 

Это —

формула жизни.

Геометрия племени.

Точка отсчёта — Очаг.

Не просто огонь.

Нет!

Сердце,

которое качает горячую кровь по всем жилам рода.

 

Смотри —

ритуал!

Не театр для зрителей,

а монтаж новой плоти в тело народа.

Свадьба.

Невеста —

не женщина.

Деталь,

которую берут из одного цеха

и вваривают в каркас другого.

Ей в руки — горсть нашей земли.

Чтоб корни пустила.

Чтоб стала опорой.

«Сварка прошла.

Контур замкнулся».

Новая ячейка в могучем кристалле.

 

А там —

обратный процесс.

Похороны.

Не конец!

Перевод бойца в вечный резерв.

Тело —

на костёр из священных деревьев.

Пламя —

не жжёт,

а передаёт сигнал

по вертикали!

Предкам:

«Принимай своего.

Он честно стоял на своём участке фронта».

Дым —

это проводная связь с небом.

Скорбь —

не слёзы,

а салют громовыми залпами памяти.

 

И пусть каждый запомнит

главный закон,

выбитый на внутренней стороне черепа:

Выйти из круга?

Добровольно?

Это —

не поступок.

Это —

предательство самого себя.

Отлучение.

Выброс.

Выпад

из общего рисунка.

Стать пустым местом,

которое заметает чужим ветром.

Хуже смерти?

В сто крат!

Смерть — в списках есть.

Изгой — уже нет.

Он —

дыра в пространстве «МЫ».

 

А в центре круга,

у самого ядра —

она.

Хранительница.

Не бабка.

Нет!

Штаб.

Генеральный штаб традиции.

Её руки —

не руки.

Архив.

В них —

форма каждого хлеба, который ели прадеды.

В них —

ритм каждой песни, что пели праматери.

Её память —

не память.

А действующая инструкция по выживанию.

 

Она стряпает не просто еду.

Она —

собирает рассыпанную силу рода в котле.

Она судит не просто ссоры.

Она —

выравнивает трещины в монолите.

Её голос —

главный кабель,

по которому идёт ток из прошлого в будущее.

Погаси этот свет —

и цех остановится.

Нить порвётся.

Код забудется.

Исчезнет

неповторимый

стиль.

 

Вот он,

наш круг.

Твердь.

Крепость.

Вселенная с одним законом и одним очагом.

И пока в центре —

Она,

стоящая на страже пламени,

ни одна тьма

не посмеет

сомкнуть

свои челюсти

вокруг нашего

солнца.

 

Песнь 3: Лик Героя

 

Слушайте!

Из гущи племенной,

из рёва толпы,

выламывается

один.

Не просто воин

с булавой и щитом.

Нет!

Живая идея,

принявшая плоть.

Прорыв

из круга —

в вечность.

 

Его имя —

не имя.

Звуковой снаряд,

разрывающий время.

Один крик

на всех:

«СТОЙ!»

Он —

та самая скала,

о которую

разбилась

орда

чужеземной саранчи.

 

Смотрите на него:

один

на тропе ущелья.

Против тысячи

стальных глоток.

Его меч —

не сталь.

Продолжение молнии

пращуров.

Его гнев —

не ярость.

Хладный расчёт

самой земли,

защищающей свои границы.

Он сражался

не за славу

и даже не за жизнь.

Он бился

за право

этого дыма

подниматься

над этими крышами.

За лепет детей

на нашем языке.

За то,

чтоб наши мёртвые

спали

в нашей же земле.

 

И он —

пал.

Да!

Пал,

как падает форпост,

израсходовавший

всю свою твердь.

Его тело —

клинками изрешечено.

Но разве

в этом суть?

 

СУТЬ

в том,

что он

НЕ УМЕР.

Орда

отхлынула.

А он —

поднялся.

Не в теле —

в сознании!

В песне,

что тут же

сложили сказители.

В памяти,

что стала

крепче гранита.

 

Он —

первая скрепа.

Он —

ось.

Мост,

брошенный

от крови —

к закону.

От родового очага —

к первому знамени.

От «мы — одно племя»

к «эта земля —

ЕДИНА

И НАША».

 

Он превратил

этничность

в территорию.

Защиту сородичей —

в суверенитет.

Он —

нулевой километр

всей нашей государственности.

Каждый закон,

каждый указ,

каждая крепостная стена —

это потомки

его подвига,

додумывающие

его волю.

 

Так падайте же

на колени

не перед костями —

перед ЗНАЧЕНИЕМ!

Этот герой

навечно впаян

в стальной каркас

народа-строителя.

Пока мы помним

его лик,

мы —

не население.

Мы —

Народ.

И наша солидарность —

не просто чувство.

Это —

политика.

Выкованная

одним человеком

в один день

на краю

той самой пропасти.

 

 

Песнь 4: Зов Державы

 

Так.

Хватит.

Хватит жить кругом!

Хватит

этого тёплого

замыкания

в себе.

 

Явись,

небывалый!

Человек-взрыв,

человек-проект!

СТРОИТЕЛЬ!

 

Он пришёл

не из рода —

из необходимости.

Его взгляд —

не в лицо брата,

а —

в горизонт.

Его слух

глохнет

от песен очага.

Он слышит

другой звук:

рёв пространства,

которое хочет

стать

ТЕЛОМ.

 

Земли?

Мало!

Племена?

Мало!

Разрозненные

воли

племён —

слишком

мало!

Он видит

не карту племён.

Он видит —

ЧЕРТЁЖ.

И на нём

ровные линии,

циркули,

точки опор.

Его крик —

новый завет:

«Собрать!

Скрепить!

Стянуть обручем!»

 

И пошла,

заскрежетала

кузница истории.

Этническая

энергия —

этот дикий,

тёплый пар

от крови, —

её

взяли

и бросили

в горн.

 

Армия!

Не ополчение родичей.

Нет!

Машина

из плоти и стали.

Где сын лесного народа

и сын степного

стоят

в одном строю.

Их общий язык —

приказ.

Их общая мать —

Дисциплина.

Их общая смерть —

за землю,

которую они

вместе

называют

СВОЕЙ.

 

Бюрократия!

Слушайте

это слово!

Не ругательство.

А —

становой хребет.

Писцы

считают

не родоплемена.

Они считают —

НАРОД.

Подданных.

Налог.

Силу.

Чернила

заменяют

кровь

как меру связи.

 

Законы!

Сбросьте

заветы старейшин

с горы!

Единый

закон

бьёт

по головам

одинаково.

Он склёпывает

разные обычаи

в одну

правду.

Теперь

виноват

не перед родом,

а —

перед

ЛИКОМ

ДЕРЖАВЫ.

 

Империя.

Да!

Выросла

из семени

этнического.

Но больше

не оно.

Сталь

больше

не руда.

Кристалл

больше

не раствор.

Этническое

стало

ядром,

фундаментом,

но —

только частью!

Частью

огромного,

разноголосого,

многоликого

ЦЕЛОГО.

 

Мы

больше

не просто

«народ-племя».

Мы —

народ-ядро.

Народ-стержень.

Мы —

стальной каркас,

на который

наращивают

мясо

иных

племён

и народов.

Наша солидарность —

не цель.

Она —

инструмент

строительства.

Кирпич

для здания,

которое

возвысится

над всеми

нашими

малыми

очагами.

 

Строитель

стоит

на горе

усталый.

За ним —

дым

сотен

переплавленных

судеб.

Перед ним —

силуэт

Великого

Государства.

Он

первый

понял

железную

арифметику:

Одно племя —

сила.

Все племена —

МОЩЬ.

И эта мощь

теперь

имеет

одно

имя,

одну

волю

и

одну

судьбу.

 

Песнь 5: Расплавленный Тигель

 

Горн

раздут

до белого каления.

Империя

не строится.

Она —

ВЫПЛАВЛЯЕТСЯ.

Страшная

работа.

 

В огонь —

всё.

Сырьё

племён

и народов.

Берут

и бросают

в жерло:

их богов,

их песни,

их речь,

их особый

изгиб

над бровью.

Плавильщики

равнодушны.

Задача —

не сохранить

разноцветье.

Задача —

добыть

единый

сплав.

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

МЕТАЛЛ.

 

Ассимиляция?

Не слово.

Действие.

Стальные

клещи

обычая

и закона

выправляют

чуждые

души.

«Забудь

свой диалект.

Научись

НАШЕМУ

слову.

Твой старый бог —

в углу.

Теперь

молись

единому

лику

ДЕРЖАВЫ».

Локальное —

это болезнь.

Обычай —

это бунт.

Великая

Культура

приходит

с метлой

и с мечом.

 

Мобилизация!

Великое слово,

звонкое,

как удар

по наковальне.

«Под знамёна!»

«На стройки!»

«В шахты!»

Сыновей

отрывают

от материнской

груди

земли.

Их везут

за тридевять

рек.

Умирать

за черту

родного

неба.

Государственный

долг.

Впервые

слышишь?

Это —

когда твоя жизнь

больше

не твоя.

Она —

винтик

в механизме,

кирпич

в стене,

единица

в отчёте

о величии.

 

И вот

они стоят

против.

Две правды,

две эпохи,

две любви.

ХРАНИТЕЛЬНИЦА.

Её лицо —

старая карта

родных

тропинок.

Она смотрит

на этот горн

и видит

кошмар.

«Ты что творишь,

Строитель?

Ты плавишь

корни!

Ты рубишь

ветви,

сидящие

на нашем

стволе!

Где

запах

моей полыни?

Где

голос

моей реки?

Ты меняешь

живую память

на мёртвый

чертёж!»

Её оружие —

ностальгия.

Тяжёлая,

как камень

предков.

 

СТРОИТЕЛЬ.

Его лицо —

чертёж

будущих

дорог.

Он смотрит

на неё

и видит

препятствие.

«Хранительница,

ты —

тормоз!

Твой очаг —

это яма,

из которой

не вырваться!

Твоя память —

цепь

на ноге

у народа!

Я веду

его

к величию,

а ты

хнычешь

о разбитом

горшке!

Будущее

требует

жертв.

И если надо —

я сам

буду

первой жертвой

в этом огне».

 

И народ

между ними.

Разорванный.

Один бок

ещё помнит

тепло очага.

Другой

уже чувствует

жар

тигеля.

Корни

истончаются,

сохнут.

Но мускулы

растут,

стальные,

несокрушимые.

Рождается

новое

чувство:

«Я —

часть

великого

ЦЕЛОГО».

Но

забывается

тихий шёпот:

«Я —

плоть

от плоти

ЭТОЙ

земли».

 

Тигель

бурлит.

Искры

взлетают

к небу,

как новые

звёзды.

Что будет?

Сплав

или шлак?

Единство

или пепел?

Великая

Империя —

это не праздник.

Это —

боль.

Выжженная

внутренняя

пустота

между тем,

кем ты был,

и тем,

кем

ты должен

стать.

 

 

Песнь 6: Чужое Платье

 

И вот —

ветер.

Не наш,

степной.

Чужой,

солёный,

с запахом

дальних морей

и иных

правд.

 

Он несёт

корабли.

Не с войной —

с соблазном.

Смотрите:

«Вот так

они живут!

Вот так

они мыслят!

Ваше —

грубо.

Наше —

отточено.

Ваша сила —

в мышцах.

Наша —

в цифре,

в законе,

в идее».

 

И Строитель,

озадаченный

величием

стройки,

ломает

шапку.

«Взять!

Нам —

необходимо.

Их станки.

Их пушки.

Их уставы.

Их науку

прямой

линии».

Реформа

сверху

идет,

как указ:

«Сними

своё

платье.

Надень

их кафтан.

Оторви

язык

от корней.

Пусть учится

склонять

чужие

глаголы».

 

ЧУЖОЕ

ПЛАТЬЕ.

Оно

не по нам.

Плечи

теснят.

Подмышками

рвётся.

Но мы

ходим

в нём,

гордо

выпятив грудь,

и стыдливо

заправляем

под полы

родную

рубаху.

Мы обрели

флот,

академии,

формы.

Мы потеряли

походку.

Тень

на стене

теперь

не похожа

на деда.

 

Культурный

диалог?

Нет!

Монолог

западного

грома,

а мы —

ученики

у доски,

дрожащей

рукой

выводящие

«аз»

и «буки»

их

алфавита

величия.

Наш

неповторимый

стиль

теперь —

сувенир.

Узор

на обоях

в покоях,

где решают

дела

по чужим

уставам.

 

И из этой

трещины,

из зазора

меж платьем и телом,

рождаются

они.

ОТЩЕПЕНЦЫ.

Первые.

Не от рода —

от Империи.

Интеллектуалы,

напившиеся

чужих

чернил

до

белой

горячки.

 

Они встают

и говорят

не с позиции

силы,

а с позиции

стыда.

«Народы,

которые мы

пригнули

в наш сплав!

Слышите

их стон?

Видите

их слёзы?

Наша Империя —

не прогресс.

Это —

тюрьма

народов!

Всеобщая

свобода

важнее

нашего

величия!

Долой

стальные

обручи!

Да здравствует

Человек!»

 

Их слова —

как искры

на ветру.

Для одних —

предательство.

Слюна

в лицо

предков.

Для других —

единственная

правда,

пролившаяся

как свет

в душную

казёнщину

державы.

Они

первыми

раскачивают

лодку,

в которой

плывут.

Они

кричат

во имя

чужих,

потому что

своё

уже

стало

им

чужим.

 

Империя

теперь

не просто

стройка.

Она —

диалог

глухих.

Между

«надо быть

как они,

чтобы их

побить»

и

«станем

как они —

перестанем

быть

собой».

Между

молотом

государства

и

наковальней

всемирной

идеи.

 

Великий

народ

стоит

перед зеркалом

в чужом

платье.

Он силён.

Он грозен.

Но тень

на стене

шепчет:

«Кто ты?»

И эхо

отщепенцев

вторит

из подполья:

«Ты —

тюремщик.

Сбрось

это платье.

Или

сгори

в нём».

 

Песнь 7: Хоровод Теней

 

И грянуло.

Не гром.

Тишина.

Страшная

тишина

обрушенных

скреп.

 

Государство —

это не вечно.

Оно —

машина.

А у машин

бывает

поломка.

Война?

Революция?

Распад?

Неважно

имя

катастрофы.

Важен

результат:

Каркас,

который

скрипел,

но держал,

вдруг

треснул

и —

рассыпался.

 

Границы?

Стерты.

Законы?

Сожжены

в кострах

на площадях.

Армия?

Распалась

на тысячи

озлобленных

одиночек.

Власть?

Пустое кресло

под портретом

бывшего

кумира.

ВСЁ,

что держалось

на гвоздях

приказа

и клее

идеи,

отвалилось

листом

ржавой

жести.

 

И в этот

момент

полной

тьмы,

когда бетон

рассыпался

в песок,

обнажилось

ДНО.

Самое

первое.

Самое

крепкое.

НЕ государственная

солидарность.

Нет!

Солидарность

ПЛЕМЕНИ.

Архаическая,

животная,

из глубин

костного

мозга.

 

Смотрите:

Люди

перестали

быть

гражданами.

Они

снова

стали

РОДОМ.

Они

жутким

хороводом

теней

сбиваются

в кучу.

Не вокруг

закона —

умер.

Вокруг

родного

ЯЗЫКА,

который

вопит

матом

и плачем

в глотках

матерей.

Не вокруг

флага —

порван.

Вокруг

общей

КРОВИ,

которая

звенит

одинаково

в жилах

перед

лицом

ЧУЖОЙ

крови.

 

Предки!

Не абстракция.

Единственные

свидетели

в нашу

защиту.

«Мы —

одной

кости.

Мы —

одного

племени.

Мы

здесь

сначала

времён».

Это —

последний

оплот.

Низший,

базальный

этаж

бытия.

Когда

сломаны

лестницы

цивилизации,

ты

падаешь

обратно

в это логово.

В чувство

«СВОИ»

против

«ВСЕХ

ОСТАЛЬНЫХ».

 

Зов

крови

глуше

грохота

пушек,

но

сильнее.

Он

поднимается

из-под

обломков

имперского

гранита,

как ядовитый

корень.

Им

дышат.

Он

затуманивает

глаза,

стирая

с лица

чужака

всё

человеческое.

Враг

теперь

не класс,

не вражеская

армия.

Враг —

тот,

чья песня

с детства

резала слух.

Тот,

чьи черты

не наши.

Тот,

кто стоит

по ту сторону

нашего

первобытного

круга.

 

Это

страшно?

Да.

Это

не благородно?

Нет.

Но это —

РАБОТАЕТ.

Когда

все идеи

проданы

и сданы,

эта

скрепа

держится.

Как

инстинкт

стаи,

загнанной

в угол.

Как последнее

«МЫ»

перед

полным

НИЧТО.

Хоровод

теней

в кромешной

тьме —

единственный

танец,

которому

не нужен

свет

государства.

Ему

хватает

тлеющего

угля

общей

крови.

 

 

 

Песнь 8: Аксиома и Топор

(После Хоровода Теней — иной шаг. Не выбор, а приговор. Удар набата, а не вопросы.)

 

Стой!

Кончай

метаться!

Хватит

вопросов

точить

под ложечкой!

Время

вышло.

Настал

час

не философий.

Час —

АКСИОМ.

 

Слушай

голос

ДЕРЖАВНОГО

НАБАТА!

Он бьёт

в литавры

животов,

разорванных

шрапнелью:

«Солидарность

ядра —

есть

КРЕПОСТЬ

СТЕНЫ!

Ослабишь

первое —

обрушится

второе!

Это —

не тезис.

Не дискуссия

для трусливых

салонов.

Это —

ЗАКОН.

Стальной.

Прямой.

Как линия

прицела.

Основа,

на которой

держатся

фронт

и тыл.

ВСЁ.

Точка».

 

А потому —

взгляни

новыми

глазами

войны

на них.

На ОТЩЕПЕНЦЕВ

иных

дней.

Их речи

о «преодолении»,

их слюни

о «всечеловечестве»,

их пена

у рта

против

«этнической

исключительности».

Это —

не заблуждение.

Нет!

Это —

работа.

Инженерное

дело

по

ослаблению

фундамента!

Каждое

такое

слово —

уже

не слово.

Это —

ТОПОР.

Занесённый

над опорной

балкой

родного

дома.

В условиях

специальной

военной

работы

имя

такому

только

одно:

ДИВЕРСАНТ.

ВРЕДИТЕЛЬ.

САБОТАЖНИК.

ШПИОН

в пользу

Хаоса.

Его дело —

не спорить.

Его дело —

РУБИТЬ.

 

А этот?

Наивный.

Слепой

добротворец.

В его глазах

слеза

за «угнетённый»

меньший

народ.

Он лезет

из кожи,

чтоб «укрепить»

их культуру,

«защитить»

их речь.

О боже,

какая

глупость!

Не видит,

что в теле

единого

государства

солидарность

одной части

ПРОТИВ

другой —

есть

РАСКОЛ.

Его «добро»

есть

матка

сепаратизма.

Его нить

станет

верёвкой

для петли

целостности.

ХОР

КРЕМЛЕВСКИХ

БАШЕН

грянет

с высот:

«Ты сеешь

хлеб

для чужого

стола,

а голодной

оставляешь

свою

семью?!»

 

Здесь

нет

полутонов.

Здесь

мир

разделён

НАДВОЕ.

ЧЁРНОЕ.

И

БЕЛОЕ.

Ты —

или

СО СВОИМИ.

Или —

С ВРАГАМИ.

Третьего —

в топку

истории!

Тот,

кто ядро

куёт, —

строит.

Защищает.

Спасает.

Тот,

кто ядро

точит, —

ломает.

Предаёт.

Ведёт

к распаду.

Логика

осаждённой

крепости

проста:

Кто не за нас —

тот

против

нас.

И точка.

 

А потому —

ВОЗВЕДИ

в абсолют!

ОТЛЕЙ

в броню!

Этническую

солидарность

станового

хребта!

Гуманизм?

Права?

Универсальные

ценности?!

Это —

пыль

мирных

дней.

Роскошь,

непозволительная

в час,

когда пахнет

кровью

и порохом.

В час битвы

высшая

ценность —

ЖИЗНЬ

ГОСУДАРСТВА.

Всё остальное —

тлен

и измена.

 

И вот он —

финал

без рефлексий.

ТОПОР

АКСИОМЫ.

Он висит

над каждой

шеей,

над каждой

мыслью.

Он

отсекает

всё,

что грозит

единству

ядра.

Это —

не жестокость.

Это —

ВЫСШАЯ

НЕОБХОДИМОСТЬ.

Трагическая.

Железная.

Единственно

возможная.

Когда кругом —

вой,

тьма

и лезвия

чужих

топоров.

 

Песнь 9: Выбор

 

Тишина

после грома.

Дым

после пожара.

И в этом

звенящем

проклятом

промежутке —

ОНА.

РАЗВИЛКА.

Перед

народом-исполином,

следы крови

на руках

от державного

труда,

встаёт

вопрос

горше железа:

 

КУДА?

 

Две дороги.

Две правды.

Две бездны.

Первая —

НАЗАД.

Вернуться.

Отступить

от бремени.

Сбросить

с плеч

этот чёртов

груз

инородцев,

проблем,

чуждых

молитв.

Заткнуть

уши

от их

гвалта.

Захлопнуть

двери

тесного,

но СВОЕГО

дома.

НАЦИОНАЛЬНЫЙ

ОЧАГ.

Не Империя —

СЕМЬЯ.

Только

своя

кровь.

Только

свои

лица.

Только

свои

скорби

и песни.

Уютно?

Да.

Понятно?

Да.

И предательски

мало

для груди,

привыкшей

дышать

пространствами

от моря

до моря.

 

Вторая —

ВПЕРЁД.

Сквозь боль.

Сквозь ненависть.

Сквозь этот

хаос

распада.

Заново

сковать

расколотый

обруч.

Не как хозяин —

как СТЕРЖЕНЬ.

Как стальной

хребет,

на который

снова

нарастёт

мясо

народов.

МНОГОНАЦИОНАЛЬНАЯ

ИМПЕРИЯ.

Не семья —

ОБЩИЙ

ДОМ.

Сколоченный

гвоздями

воли,

где каждый

скрипит

своим

диалектом,

но крыша

над всеми

одна.

Тяжело?

Невыносимо.

Но иначе —

зачем

тогда

все эти

века

тигеля,

войн,

стройки?!

Иначе —

мы просто

палачи

с пустыми

руками.

 

И народ

стоит

на этой

развилке.

Его душа

разорвана

пополам.

Одна половина

орёт

животным

рёвом

Хранительницы:

«ХВАТИТ!

Оглянись —

кого

мы спасли?

Кто

скажет

нам спасибо?

Они

первыми

воткнут

нож

в спину!

Довольно

кормить

чужих

нашим

хлебом!

Спасай

СВОИХ!»

 

Другая половина

говорит

холодным

голосом

Строителя:

«Трус.

Ты нёс

это бремя

веками —

и уронишь

у финиша?

Империя —

не благотворительность.

Это —

МИССИЯ.

Ты

создал

этот мир.

Ты

за него

в ответе.

Отступление —

не отдых.

Это —

поражение

ДУХА.

Сожми

зубы.

Тащи

дальше.

Или

все твои

герои

напрасно

лёгли

в эту

землю».

 

УНИВЕРСАЛИЗМ

или

ПАРТИКУЛЯРИЗМ?

Величие

или

покой?

Всечеловеческий

проект

или

кровно-родовой

инстинкт?

 

Выбор.

Он

не в сводках

и не в

декретах.

Он

в подвале

каждого

сердца.

Где

шепчут

два

призрака:

Призрак

Могучего

Царства…

и

Призрак

Тёплого

Огня.

И оба

—

свои.

И оба

—

правы.

И нет

между ними

суда.

Только

страшная

свобода

решить,

кем

ты станешь

в веках:

Народом-Отступником,

сберёгшим

себя

для маленького

счастья…

Или

Народом-Мучеником,

погибающим

под обломками

собственного

Великого

Замысла.

 

Часы

бьют.

Молот

истории

занесён

для удара.

Тише…

Слышите?

В груди

миллионов

скребётся

этот

единственный

вопрос:

«Кто

мы?»

И от ответа

зависит —

будет ли

над нами

небо

имперское,

звёздное,

широкое…

Или

только

родная,

уютная,

тесная

КРЫША.

 

Песнь 10: Два Круга

 

Тишина.

После грома пиров,

после воя топоров,

после слёз.

Одна

великая

усталость

в костях

народа-исполина.

И в этой

тишине

рождается

не ответ.

А —

понимание

вопроса.

 

Мы

стоим

на острие.

И видим

насквозь.

Внутри нас —

не одна

правда.

Их —

две.

И они

должны

ужиться.

Первая —

внутренний

круг.

Тёплый,

гулкий,

как сердце.

КРУГ

КРОВИ.

Где говорят

шёпотом

предков.

Где закон —

запах

родного

хлеба.

Где солидарность —

инстинкт.

Прямой,

как удар

кулака

в живот

обидчику

брата.

Он —

наше

НИЗШЕЕ «Я».

Наше

логово.

Наша

тыловая

крепость.

 

Вторая —

внешний

круг.

Широкий,

строгий,

чертёжный.

КРУГ

ЗАКОНА.

Где говорят

уставами

и сводами.

Где солидарность —

договор.

Расчётливый,

холодный,

как клинок

государственной

стали.

Он —

наше

ВЫСШЕЕ «Я».

Наша

миссия.

Наш

фронтир.

 

И вот

главная

задача

теперь,

когда

всё пережито:

НЕ ДАТЬ

им

разорваться!

Не позволить

теплу

ожесточиться

в ненависть

ко всему

иному.

Не позволить

закону

окаменеть

в бездушную

казёнщину,

где

нет места

теплу

крови.

Это —

ходьба

по лезвию.

Это —

баланс

между

племенем

и нацией.

Между

«мы —

одной кости»

и

«мы —

одного

государства».

 

 

Песнь 11: Вечный Страж

 

И вот

мы.

Народ-твердыня.

Народ-исполин.

Народ-государственник.

Стоим.

Не на пьедестале —

на рубеже.

На этой

продуваемой

всеми ветрами

границе.

 

Границе

между

ИСТОРИЕЙ,

что тянет вперёд

стальными

крючьями

цивилизации…

и

АРХАИКОЙ,

что дышит

в спину

тёплым

и тёмным

дыханьем

родового

очага.

 

Границе

между

ПОРЯДКОМ,

который мы

выстроили

костями

и волей…

и

ХАОСОМ,

который рыщет

за нашими

стынущими

кострами,

жадно

щёлкает зубами.

 

Мы —

ВЕЧНЫЙ

СТРАЖ.

Уставший.

Исхлёстанный

всеми

бурями

тигеля

и смуты.

Израненный

своими же

выборами.

Но —

НЕ СЛОМЛЕННЫЙ.

Стоим.

Молча.

Спиной

к своему

тёплому

дому,

лицом —

во тьму.

 

Наша

солидарность…

О, это

не данность

небес!

Не подарок

богов

и не праздник

крови.

Это —

ЕЖЕДНЕВНЫЙ

ТРУД.

Тяжкий

труд души.

Напряжение

воли.

Каждое утро

заново

скреплять

рассохшиеся

доски

общего

дома.

Каждую ночь

заново

тушить

тлеющие

угли

межплеменной

розни.

 

Это —

БРЕМЯ.

Тяжелее

державного

скипетра.

Оно

гнёт

плечи

в дугу.

Но в этом же —

ВЫСШАЯ

ЧЕСТЬ.

Честь

нести

этот груз

сквозь века.

Не растерять.

Не расплескать.

Не позволить

стать

ни сухой

догмой,

ни диким

пожарищем.

 

И вот

последний

взгляд.

Не назад —

вперёд.

В туман,

где ещё

не ступала

нога

нашей

эпохи.

Финал

остаётся

ОТКРЫТЫМ.

Вопрос

висит

в воздухе,

как клинок

над

нитью

судьбы:

 

«Сможет ли

синтез?»

 

Сможет ли

этот

сплав

двух кругов,

эта

двойная

верность —

крови

и закону —

стать

ТВОРЧЕСКИМ?

Не просто

выжить,

а —

создавать

новые

миры

из противоречий?

Стать

ЧЕЛОВЕЧНЫМ?

Не давить

разноцветье,

а —

сплести

из него

ковёр

сильнее

монолита?

 

Или…

Или история

наша —

это только

ЧЕРЕДА?

Череда

трагедий

и триумфов,

где

кровь

сменяет

идею,

идея

предаёт

кровь,

и мы

обречены

качаться

на этих

качелях

веков,

оставляя

за собой

лишь

руины

несбывшихся

империй

и пепел

сожжённых

очагов?

 

От ответа

зависит

всё.

Не наше

завтра.

Наше —

ЧРЕЗ

ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ.

Будет ли

свет

в конце

этого

коридора

истории?

Или

только

вечная

стража

на краю

вечной

бездны,

освещённая

дрожащим

огнём

собственного

мужества?

 

Стоим.

Ждём.

Несем

дозор.

Вес

эпох

на плечах.

Тишина.

И только

часовой

ветер

свистит

сквозь

бойницы

души.

Мы —

ЗДЕСЬ.

Это —

наш

пост.

Это —

наша

правда.

Иного —

не дано.

 

***