Дейя

После она приносит твои книги -

солдат разбитой армии

в истрепанных шинелях глянцевых обложек,

армии, что капитулировала

перед грязными окопами восемнадцатилетнего ремарка

и разрушенными городами гришки мелехова,

под стертым с морщин земли пашендалем.

Глядя на последнюю роту

я курю сразу две,

от фильтра до фильтра.

Goodbye to all that.

Грейвс улыбается из могилы,

не той, где его на самом деле успокоили,

в испанской Дейе с ее пыльными оливковыми рощами на круторогих склонах,

с ее смуглыми ладонями, полными красноватой земли сиесты и сожалений о прошедшем.

Нет.

Грейвс улыбается из глубокой могилы

своего двадцатизимия

на французском кладбище по имени Сомма.

Goodbye to all that.

Красные маки, вши, дизентерия, сломанные крылья птиц, обугленные ветви вязов,

Ромашки обочин, м-4, тихие закаты августа, больше всего похожие на левкас православной иконы,

воздушные шарики, цепеллины, том Йорк и военные марши.

Goodbye to all that.

Ни с чем нельзя попрощаться

навеки:

твои скулы горячие словно летняя степь и острые точно крылья сапсана

навсегда записаны в память кончиков пальцев.

научиться любить тебя все равно, что научиться ездить на велосипеде:

никогда не забудешь,

никогда не разучишься.