Сторож у боярского двора

По двору сторож ходит, бродит в ночи,

Тень мелькает на стенах, где видны кирпичи.

Мимо кладовых, мимо тёмных ворот,

К окнам барышни путь его приведёт.

 

Там за занавеской — свет лунный, неяркий,

Сидит барышня, прячет взгляд жаркий.

Не ведает батюшка, не слышит, не знает,

Что сторож у дома его охраняет —

 

Не от парней с цветами, не от дерзких речей,

А от самого себя, от своих же страстей.

Смотрит в окно — и в ответ пустота,

Слов не найдёт, лишь дрожь, лишь мечта.

 

А вдали, за лесом, в избушке кривой

Старушка-жена ждёт его возвращенья домой.

Плачет у печи, вытирает слезу:

«Где ты, мой милый? Я одна пропаду…»

 

Он не слышит её, он пленён красотой,

Что сияет в окне, как луна над землёй.

Каждый вечер — круг, его шаг — как обет,

Но любви её нет, лишь тоска и запрет.

 

«Ах, — шепчет сторож, — краше нет во краю,

Но мне ли, простому, мечтать мужику?

Мой долг — охранять, мой удел — молчать,

А сердце рвётся, его я не в силах сдержать».

 

И ходит сторож, и плачет жена,

И светит в окне красоты рыжена.

Старушка же держит сухоцвет от букета,

Да, песня молодости, увы, ее спета.

 

И ключница в доме, что знает все затворы,

Где сундуки, где тайные разговоры.

Видит, как сторож уж сильно влюблён,

Взгляд неуслужливый, девицей ослеплён.

 

Молвит ему: «Опомнись, не греши,

Твой долг — охранять, надежды не теши».

Но он лишь прошепчет, куда-то ввысь:

«Откуда чертовы чувства эти взялись?»

 

Он снял с пояса ключ, положил на порог,

Сказал: «Я — грешник, что сердце обжёг».

И шагнул в ночь, где ветер и мгла,

Где нет ни жены, ни рыжих кос, ни зла.

 

А в доме спят, не знают беды,

Что сторож ушёл, пропали следы.

Что дочь боярина видит сон,

Где король сам отдаёт ей трон.

 

И только жена, у печи в темноте,

Почувствует: нет его больше нигде.

И скажет: «Аминь», и снимет колечко,

Уже стало поздно исцелять сердечко.

 

Мужчину уже никогда не найдут,

Кто знал, что той ночью два супруга умрут.